Неожиданное Рождество (ЛП) - Холли Меган Страница 19

— Решил избавить нас от хождений туда-сюда. Припасы, — просто говорит он, показывая на сумку.

Меня окутывает аромат свежего кофе, и я едва сдерживаю стон.

— Ты официально заражен.

Он глубоко хмурит брови.

— Заражен?

— Рождественским настроением. Ты идешь в соседский дом с подарками, едой и кофеином? — Я ухмыляюсь. — Это конец. Прости.

Он смеется, и я понимаю, что мне нравится слышать этот звук от моего… соседа. Это звучит не так интимно, но кто он мне? Друг? С… привилегиями? Наверное, сейчас не лучшее время, чтобы об этом задумываться.

— Я виню в этом тебя, — говорит Сэм, выпуская клубы пара в холодный воздух.

— Это было неизбежно.

— Это эффект Фрэнки. И я боюсь представить, что станет со мной, если я буду проводить с тобой больше времени.

Мне бы отшутиться, съязвить что-нибудь о том, как я могу еще больше развратить его с помощью печенья и рождественских гирлянд, но вместо этого у меня сжимается сердце. Потому что за его поддразниваниями скрывалась правда. И, возможно, я тоже боюсь того, что произойдет, если так будет продолжаться, если прошлая ночь была не просто безумием, вызванным бурей, а началом чего-то, чего ни один из нас не планировал.

Прежде чем я успеваю ответить, тишину утра нарушает скрип двери. Мы оба смотрим вниз по улице, и в этот момент появляется миссис Клайн, пожилая соседка Сэма, закутанная в халат и волочащая за собой мусорный пакет размером чуть меньше ее самой.

— Черт возьми, — бормочет Сэм, уже направляясь к двери. — Занеси это внутрь, — произносит он, отдавая мне в руки термос и сумку, а затем шагает по снегу. Его голос смягчается, когда он говорит: — Доброе утро, миссис Клайн. Давайте я вам помогу.

Он забирает у нее пакет, низко наклоняясь, и она в знак благодарности хлопает его по руке. У меня в горле встает ком, который не имеет ничего общего с предвкушением кофе в моих руках и связан исключительно с тем, какой Сэм человек, но, возможно, раньше я не могла в полной мере это оценить.

Я беру термос и возвращаюсь домой. Поставив все на кухонный стол, я иду в гостиную, подключаю телефон к сети и смотрю, как он оживает. Сообщения приходят одно за другим, и самое важное из них — от сестры, которая умоляет меня позвонить, потому что наша мама сходит с ума от беспокойства.

Нажав кнопку видеозвонка, я сажусь на диван. Сестра отвечает после первого же гудка.

— Наконец-то! — чуть ли не кричит Айви. Я вижу за ее спиной мелькание упаковочной бумаги и слышу тихий хаос предрождественской суеты. — Где ты была, черт возьми? Мама вот-вот позвонит в полицию.

Не успеваю я поздороваться, как изображение на экране телефона начинает трястись, и в кадре появляется наша мама. На ее лице читается смесь беспокойства и облегчения.

— О, слава богу, — выдыхает она, прижимая руку к сердцу. — Фрэнки, больше никогда так не пропадай. Такая сильная снежная буря, а от тебя ни слова? Ты чуть не довела меня до сердечного приступа.

Меня терзает чувство вины.

— Прости, мам. Электричества не было, телефон разрядился. Я в порядке, правда.

Ее взгляд смягчается, но она качает головой.

— Ты слишком долго не выходила на связь, милая. В последнем сообщении, которое мы получили, говорилось, что ты не сможешь прилететь и едешь домой, а потом — ничего. Я так волновалась. Чем ты занималась? Ты в порядке?

Айви откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и многозначительно ухмыляется.

— Да, сестренка. Целых два дня в снежном плену. Одна. — Она растягивает последнее слово, словно пробуя его на вкус.

Что-то горячее обжигает мое лицо. Я приоткрываю губы, но не могу выдавить из себя ни слова. В голове беспорядочно мелькают образы… Губы Сэма на моих губах, его смех, эхом разносящийся по моей кухне, его руки, сжимающие мои бедра, пока он… да, это не помогает.

— Я, эм…

Входная дверь распахивается, впустив поток холодного воздуха. Сэм вваливается в дом, закутанный в пальто, с раскрасневшимися от ветра щеками, театрально поеживаясь.

— Там чертовски холодно. Надеюсь, ты готова меня согреть, Фрэнки, потому что я уже наполовину ледяной.

У моей мамы отвисает челюсть на крошечном экране телефона. Айви заливается смехом. А я? Я почти жалею, что снег не поглотил меня целиком.

Сэм

Кто, черт возьми, только что вошел в твой дом?

В тот момент, когда Фрэнки встречается со мной взглядом, я понимаю, что облажался. Ее карие глаза широко раскрыты от испуга, она смотрит на меня, а из ее телефона доносится множество звуков. Я улавливаю лишь отдельные слова, такие как «англичанин», «горячий», и застываю на месте, как и Фрэнки.

— Милая! — кричит кто-то в трубке, выводя ее из оцепенения.

— Да, я здесь.

— Кто, черт возьми, только что вошел в твой дом?

Снег тает на моем воротнике, пока я продолжаю проклинать себя. Я еще даже не пересек гостиную, и не знал, что она разговаривает по телефону. Они меня не видят, по крайней мере с этого ракурса, но меня, черт возьми, услышали.

Фрэнки неуклюже поднимает телефон и поворачивает камеру к своему лицу, как будто это поможет им не слышать мой голос.

— Никто, — выпаливает она, краснея. — Это просто… это был ветер. Ну, знаешь. Шумы в старом доме.

Я приподнимаю бровь, сдерживая смех, потому что она выглядит так, будто вот-вот взорвется. С моего пальто на пол начинает капать растаявший снег, и я стою тут, как незваный гость в собственной жизни, и думаю, поможет ли мне молчание… или нет.

Из телефона снова доносятся приглушенные голоса.

— Это был не ветер, Франческа. Если только ветер не британский и не звучит подозрительно похоже на мужской голос.

Фрэнки на полсекунды зажмуривается, словно безмолвно умоляя пол поглотить ее целиком.

— Мам…

— Фрэнки. Дорогая. Кто там с тобой?

И мне следовало бы промолчать. Я знаю, что должен был. Но молчание кажется еще хуже, каким-то трусливым, поэтому я делаю шаг вперед, сбрасываю пальто и сажусь рядом с Фрэнки на диван.

— Здравствуйте, миссис Томпсон. Я Сэм Николас. Я живу через дорогу от вашей дочери.

На экране появляются лица женщин. Одна из них — постарше, на лбу у нее залегли тревожные морщины, но это, несомненно, мама Фрэнки, у них одинаковые глаза. Другая — помоложе, она так же широко улыбается, как Фрэнки, и я предполагаю, что это ее сестра.

Пожилая женщина вздыхает и прижимает руку к груди.

— Значит, с тобой кто-то есть. — Ее голос звучит мягко, в нем слышится материнское облегчение.

— Я так и знала, — фыркает улыбающаяся девушка. — Я знала, что там будет парень.

Я прочищаю горло, понимая, что Фрэнки сидит рядом со мной как вкопанная и тянется к моей руке, словно в любую секунду может меня задушить.

— У нас отключили электричество, поэтому я решил принести кофе и еду. Я не хотел мешать вашему разговору.

Улыбающееся лицо наклоняется ближе к камере, глаза прищуриваются в притворном недоумении.

— Кофе и еду, да? Так это теперь называется?

Фрэнки фыркает и закрывает лицо свободной рукой.

— Пожалуйста, перестань говорить.

Ее мама хмурится, но ее губы смягчаются в улыбке.

— Что ж… спасибо тебе, Сэм Николас. За то, что присматриваешь за ней. Я Синтия Томпсон, мать Франчески, а это ее сестра Айви.

Я машу рукой и улыбаюсь.

— Приятно познакомиться с вами обеими.

Пальцы Фрэнки по-прежнему крепко сжимают мои, впиваясь в кожу полумесяцами ногтей. Она держится за меня так, словно я либо спасательный круг для нее, либо заложник; я не знаю, что именно. Мне хочется сжать ее руку в ответ, дать ей понять, что я никуда не уйду, но заставляю себя сидеть неподвижно. Я как бы просто вмешался в ситуацию, не спрашивая ни о чем, и теперь чувствую себя немного глупо. Зачем я это сделал? А что, если она не хочет, чтобы я встречался с ее родственниками прямо сейчас?