Неожиданное Рождество (ЛП) - Холли Меган Страница 14

Он первым перестает смеяться и опускает взгляд. Расстояние между нами сокращается, и я уже не уверена, это я наклоняюсь или он поднимается, чтобы встретиться со мной взглядом.

От него пахнет холодным воздухом, мокрой шерстью и чем-то особенным. Мое сердце бьется так сильно, что я уверена: Сэм это чувствует. Я пытаюсь отшутиться, чтобы разрушить чары.

— Ну, это было… изящно, — говорю я.

Он ухмыляется, положив руки мне на бедра, и от этого прикосновения у меня внутри все сжимается.

— Знаешь, у тебя уникальный подход ко многим вещам.

Я пытаюсь встать, но моя рука скользит по мокрому полу, меня тянет вперед, ближе к нему, и внезапно мы оказываемся нос к носу. Мир сужается до дыхания и биения сердец.

Он поднимает руку, убирает выбившийся локон с моей щеки и задерживает ладонь, лениво проводя по веснушкам на моей коже, словно изучая их на ощупь. Мне приходится приложить все усилия, чтобы дышать ровнее.

— Фрэнки, — бормочет Сэм низким и неуверенным голосом, как и раньше, словно балансирует на краю чего-то, во что, как он не уверен, стоит падать.

Но я уже знаю, чего хочу.

— Замолчи и поцелуй меня, — шепчу я, прижимаясь губами к его губам.

От этого поцелуя у меня перехватывает дыхание, а там, где встречаются наши губы, вспыхивает жар. Холод снаружи исчезает, как будто его и не было, поглощенный напором Сэма, его рукой, перебирающей мои волосы, и мягким прикосновением его языка к моему. Он на вкус как вино, сладкий, как вишня, и я хочу большего. Его пальцы скользят по моей шее, он притягивает меня еще ближе, а мои ноги сами собой раздвигаются, пока я не оказываюсь на нем верхом. По моей спине пробегает дрожь, которая не имеет ничего общего со снежной бурей и связана исключительно с тем, что я чувствую, насколько он напряжен подо мной.

— Ммм, — стону я ему в губы, и звук вырывается наружу. Я двигаюсь, не задумываясь, в погоне за его жаром и твердостью. Я шепчу его имя между поцелуями и ласками, пока его рука скользит под край моего пальто, касаясь моей кожи.

От этих прикосновений по моей спине пробегают искры, которые оседают глубоко внутри. Я сжимаю в пальцах его свитер, чтобы хоть за что-то ухватиться.

Время словно размывается. Это могут быть секунды или минуты, но мне все равно. Главное — это то, как руки Сэма обнимают меня, как его губы прижимаются к моим, словно он не может насытиться, и то, как приятно ощущать его рядом с собой. Мы отстраняемся друг от друга только потому, что нам обоим не хватает воздуха, и наше дыхание смешиваются в тесном пространстве между нами.

Его губы слегка припухли от поцелуев, и от этого зрелища во мне вспыхивает гордость: я знаю, что это из-за меня он так выглядит.

— Итак, — говорит Сэм слегка охрипшим голосом, — всех ли гостей ты так встречаешь или мне просто повезло?

Я смеюсь и прижимаюсь лбом к его лбу.

— Прости, я просто забралась на тебя и сделала это, да?

Я начинаю отстраняться, но он обхватывает меня за бедра и притягивает обратно, чтобы я снова села на его член. Сэм ухмыляется, касаясь губами моего виска.

— Мне не на что жаловаться.

Я смеюсь в ответ.

— Я практически схватила тебя.

Его голос слегка понижается, в нем слышится что-то невысказанное.

— Сейчас я зажат между ног прекрасной девушки, Фрэнки. Я бы сказал, что Рождество для меня меняется к лучшему.

В том, как Сэм смотрит на меня — пристально, испытующе, — есть что-то волшебное, от чего у меня перехватывает дыхание. Его руки снова скользят по моим бедрам, и этого давления достаточно, чтобы я остро ощутила каждый сантиметр пространства между нами и то, как его мало. И нет, я бы сказала, что он точно не против, судя по анаконде, пытающейся выбраться из его штанов.

Кажется, я разучилась дышать. Я не была с мужчиной больше года; этот период воздержания действительно затянулся, но теперь, когда Сэм подо мной, мне приходится прилагать все усилия, чтобы не сорвать с него одежду и не оседлать его.

Я думаю, он тоже этого хочет. То есть я знаю, что он хочет, но чего именно он хочет? В его глазах, в том, как его пальцы сжимают мои, есть что-то такое, что говорит о том, что Сэм ждет, когда я сделаю первый шаг. Придвинусь ближе. Сокращу расстояние.

Затем в комнату проникает холодный воздух, ледяные пальцы пробегают по моей спине, и я вздрагиваю. Его выражение лица мгновенно меняется, на нем появляется беспокойство.

— Ты замерзла, — говорит он, убирая свои холодные руки.

— Дверь все еще открыта, — выдавливаю я, слегка задыхаясь.

Сэм приподнимается подо мной и без труда отрывает меня от себя. Одним плавным движением он садится и, потянувшись назад, с глухим стуком захлопывает дверь. Затем встает и протягивает мне руку.

— Пойдем, — говорит он, и его улыбка становится более искренней. — Давай тебя согреем.

Я беру его за руку; приятный электрический разряд пробегает от меня к нему, когда он поднимает меня на ноги, и я думаю о том, какое занятие могло бы согреть нас обоих. У меня есть несколько идей.

Сэм

Ты так нагло просишь

Я поцеловал свою соседку. Поцеловал ее. И понятия не имею, что, черт возьми, я делаю, когда веду ее наверх. Я знаю, чего хочу, но мне пришлось остановиться прямо у двери ее спальни.

Фрэнки — единственная девушка, которую я целовал после Люси, а четыре года — это долгий срок для одиночества. Когда я почувствовал, как ее ноги обвиваются вокруг моих бедер, я чуть не кончил прямо в штаны, как подросток.

Но для меня это нечто большее: ночи, проведенные в тишине, изматывают, потому что внезапно оказывается, что тебе не с кем разделить даже самые незначительные моменты своей жизни, даже если они происходят в постели. Смех в одиночестве не приносит такого удовлетворения, как смех в компании. Все это накапливается, и в итоге я уже не могу сказать, живу ли я или просто убиваю время. Риски отсутствуют, потому что нет человека, ради которого хочется рисковать.

— Сэм? — тихий голос Фрэнки заставляет меня повернуться к ней. Она неуверенно хмурит брови и продолжает держать меня за руку, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Я должна это сказать, потому что только что потребовала, чтобы ты меня поцеловал. Я знаю, что могу быть упрямой, но… я не обижусь, если ты захочешь вернуться домой и забыть обо всем этом.

Ее голос дрожит, что совсем на нее не похоже; она думает, что я жалею о нашем поцелуе. Я мог бы сказать ей, что должен уйти. Что я не доверяю ни себе, ни ей, ни снежной буре, которая свела нас вместе. Но в ее глазах та же боль, что и во мне. И, возможно, мое одиночество признало в ней родственную душу. Большим и указательным пальцами я приподнимаю ее подбородок, пока ее карие глаза снова не встречаются с моими, и неуверенность в них почти сводит меня с ума. Может быть, я мог бы рискнуть и последовать за ней.

— Я собираюсь снова тебя поцеловать, Фрэнки, — выдыхаю я. — А потом буду умолять тебя позволить мне попробовать тебя на вкус, потому что я не могу перестать об этом думать.

Она всхлипывает в знак согласия и кивает, сжимая мои предплечья своими нежными руками. Я медленно запускаю руку в ее волосы и задерживаюсь на секунду, наблюдая за тем, как она слегка наклоняется навстречу моему прикосновению.

— Скажи мне сейчас, если ты этого не хочешь, — говорю я, вглядываясь в ее лицо в поисках признаков того, что ей это не нравится.

Фрэнки с трудом сглатывает, облизывая губы, такие пухлые и манящие, а затем говорит: — Я хочу этого.

Я вздыхаю от ее уверенности.

— Мне еще раз нужно услышать, как ты это говоришь, — бормочу я, слегка сжимая ее волосы. — Повтори, чтобы я знал, что мне это не снится.

Она моргает, ее щеки краснеют, а дыхание становится чаще. Фрэнки переносит руки с моих плеч на грудь, пальцы впиваются в мой свитер, словно пытаясь удержаться.