Наследник для дона мафии (СИ) - Тоцка Тала Страница 13

Он сам это понимает. Максимально отодвигается, но колено не убирает. И руки тоже. И нависает так же.

— Итак, песня, — хищно щурится.

— Мне ее бабушка пела, — лгу не краснея.

— На итальянском? — темная бровь выгибается дугой.

— Нет, конечно, — жалко улыбаюсь, — на немецком.

И бодро напеваю все тем же придушенным голосом:

Ein goldner Sonnenstrahl Von dunkler Nacht verschluckt

Феликс недоверчиво хмурится, его тиски ослабевают. Я на ходу складываю в уме рифмованные строчки, а там где не выходит, делаю вид, что забыла. Заканчиваю уже совсем уверенно:

Sonne steigt auf! Sonne steigt auf!*

— Звучит как немецкий марш «Слава Пруссии», — фыркает Феликс и меня отпускает. Я немедленно отползаю к краю кровати, он тоже садится и потягивается.

— Откуда она, знаешь?

— Нет, синьор, — мотаю головой.

— А бабушка почему знает? — продолжает Феликс допрос.

— Без понятия, — тереблю край фартука.

— Откуда твоя бабушка?

— Из Лейпцига.

— Ммм... — он потирает шею, смотрит на спящего Раэльку. Чуть заметно улыбается. Бож, неужели прокатило... Снова поворачивает голову. — Приготовишь еще яйца Бенедикт?

Вскакиваю.

— Конечно, синьор. Эм... Может, я заберу Рафаэля?..

— Зачем? — Феликс искренне удивляется. — Пусть спит. К нему сейчас подружка приедет с тараканом. Ты же не против, чтобы он с Катей поиграл?

Не против. Я не против...

Выпадаю из спальни, привалившись спиной к двери. На сколько так меня еще хватит?

*Луч солнца золотого (нем.)

— Роберта, может вы присядете с нами? — Арина до приторности мила. Надо сказать, ее итальянский довольно неплох, хотя ей конечно далеко до Феликса. Как и мне...

— Благодарю, мне не положено, — отвечаю, расставляя чашки. Хочется, чтобы вышло сдержанно, но получается скорее сухо.

Я принесла господам напитки, сейчас пойду за закусками. Увидев огромного таракана возле Феликса, вздрагиваю, но вовремя вспоминаю, что это Катина игрушка. Змея лежит возле Арины.

Дети бегают перед домом на лужайке, Феликс с Ариной сидят на террасе.

Я прислуживаю.

В глубине души признаю, что несправедлива к Арине. Она довольно дружелюбна, в ней нет ни капли жеманства или заносчивости. Возможно, мы бы даже смогли с ней нормально общаться. Если бы не Феликс...

— Что значит, не положено? — Арина возмущенно оборачивается к Феликсу. — Фел! Ты же можешь...

— Не надо, Ари, — тот качает головой и продолжает по-русски, — оставь ее в покое. Ей еще работать в коллективе, там начнут смотреть косо. Решат, что я ее выделяю.

— А ты не выделяешь? — Арина лукаво наклоняет голову. Феликс остается серьезным.

— Нет.

Вжжик. Прямо по сердцу. Несколько раз, туда-обратно.

Не выделяет. Правда. Разве что Рафаэля.

— Побежали туда! — кричит Раэль и тянет малышку Катю за собой.

Я выпрямляюсь, только собираюсь его позвать, как меня опережает Феликс.

— Carino, — зовет малыша, — ты уже долго бегаешь, может покатаетесь с Катей на машине?

Рафаэль поворачивается к девочке, они совещаются между собой, приходят к согласию и бегут к Кайену. Тот уже стоит на дорожке под охраной Донато. Арина с озадаченным видом смотрит на Феликса.

— Почему ему нельзя долго бегать, Фел?

Опять Фел... Забираю пустой поднос и ухожу. Не хочу слышать, как Феликс будет с ней говорить о нашем сыне. Пусть даже она спрашивает не из пустого любопытства.

На дорожке появляется охранник с наушником в ухе и переговорным устройством. Идет к Феликсу, докладывает, наклонившись к дону.

Кто-то приехал? Значит гостей прибавится, а у меня прибавится работы.

Возвращаюсь обратно и вижу, как к дому по центральной аллее идут двое мужчин. В одном я сразу узнаю Демида Ольшанского, мужа Арины. А другой...

Черт. Кажется, это тот душнила, который на свадьбе Демида и Арины заставил нас всех трижды перевесить бейджики. Видите ли, они не на одном уровне были приколоты.

И он так недовольно косился, когда мне на поднос прилетел букет невесты! Как будто я его нарочно притянула силой мысли. А букет туда случайно упал, я просто проходила мимо, предлагала гостям напитки.

Но теперь мне кажется, я этого мужчину еще где-то видела. Особенно когда он вот так сверлит меня взглядом. Прямо дырки сейчас высверлит.

Делаю вид, что ничего не замечаю. Расставляю на столе тарелки с закусками.

— Еще что-то принести, синьор? — спрашиваю Феликса.

— Сс-с-ууу... — раздается громкий короткий возглас, больше похожий на шипение змеи. Большой такой змеи. Можно сказать, громадной.

Это Ольшанскому в ноги сзади врезался Кайен. Рафаэль за рулем, Катя рядом.

Демид оборачивается, недосказанное «ка» повисает в воздухе объемными осязаемыми буквами. Ольшанский с нескрываемым интересом смотрит на Рафаэля.

— А ты кто?

— Папа! — радостно констатирует девочка, но из машины не выходит.

— Все, Дема, — удовлетворенно говорит Феликс, вытянув ноги и откинувшись на диване, — умыкнули твою Катюху на белом мерседесе.

Демид криво улыбается, поднимает голову. Смотрит на меня, на Феликса. И душнила смотрит.

Прижимаю к себе поднос, мысленно молюсь.

Боже, пусть они не заметят. Пусть на них на всех временно нападет слепота. Только чтобы никто вдруг не воскликнул: «Смотрите, смотрите! Да они же как две капли воды! Феликс, это случайно не твой сын?»

— Это сын Роберты, его зовут Рафаэль, — говорит с улыбкой Арина, подходя к мужу. И смотрит в мою сторону.

Демид вежливо кивает и отворачивается. Он меня не узнал, это сто процентов. И даже по часовне, где мы с ним столкнулись почти нос к носу, точно не помнит.

А вот его спутник...

Демид достает дочку из Кайена, знакомится с Рафаэлем. Он ведет себя с ним очень серьезно, как со взрослым. И я понемногу расслабляюсь.

Как будто никто не заметил. Может, пронесло?

Приношу еще кофе для прибывших, ловлю на себе пристальный взгляд душнилы. Он Андрей, его так называют Феликс с Демидом. И он начальник охраны Ольшанского, который будет теперь жить в особняке.

Не знаю, хорошо это или плохо. Раздумываю над этим, стоя в проходе за террасой, пока господа отдыхают.

Демид впадает в ступор при виде змеи Раэля, зато Андрею неожиданно приходится по душе таракан. Они устраивают бои на траве, чем приводят детей в полный восторг.

Не такой он и душнила, оказывается...

Арина с сияющими глазами следит за мужем, а я не свожу взгляда с Феликса. Камень в груди ворочается с такой силой, что своими острыми углами разодрал уже все изнутри.

Я же замечаю. Я все замечаю. Он совсем не так ведет себя с Катей. Хотя она очень милая.

С Раэлем по-другому.

Со стороны Феликс с Демидом смотрятся как родители, которые развлекают своих детей.

Неужели он правда чувствует?

И... Имею ли я право молчать?

Ольшанский весь исходится от гордости, когда смотрит на свою семью. У Феликса тоже есть семья, жена и сын. Мне достаточно выйти сейчас и сказать:

— Феликс, я Милана. Твоя жена.

И все. Все. Надо только решиться.

Знать бы еще, надо ли это Феликсу...

— Нам пора, — Демид первым начинает собираться. — Феликс, я заеду в офис. Там одно дело, нужна твоя помощь. Две девчонки обратились ко мне, а я не могу. Никогда еще себя таким гондоном не чувствовал. Арина, ты их знаешь, вы в одном пансионе учились...

— Да, приезжай.

Все прощаются. Я начинаю собирать со стола.

Катя крепко обнимает Рафаэля и звонко чмокает в шеку. Демид обескураженно скребет подбородок. Поднимает голову, находит меня глазами. Кривит губы в ухмылке, разводит руками.

— Дем, иди, я сейчас, — Арина отправляет Демида с дочкой, ждет, пока я подальше отойду с подносом. Но я ей не помеха, я же не понимаю...

Она берет Феликса под руку.

— Фел, ты так привязался к этому мальчику... Скажи, это потому что диагноз как у твоего брата, или потому что он как ты? Сын горничной.