Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир Страница 12

Я вздыхаю.

Как всегда.

Но мой жест разрядил обстановку, и прежде, чем забрать рюмку из моей руки, Зи оглядывает кузена сверху донизу.

— Я принесу тебе выпить. Скоро вернусь.

Какого хера?

Я перевожу взгляд со своих пустых пальцев на его спину, прежде чем в конце концов прошептать:

— Что это вообще такое было?

Барт позади меня усмехается.

— Знал, что так и будет, — он похлопывает меня по плечу. — Не волнуйся, принцесса. Я всегда думаю наперед. Вот.

Шот оказывается в поле моего зрения, и я забираю его прежде, чем он оказывается пролитым на мою грудь.

— Прихватил еще один, прежде чем официант ушел. Ты выглядела так, будто одного тебе не хватит.

Чертовски верно.

Они с Руфусом поднимают свои рюмки, и я делаю то же самое.

— Гулять так гулять, принцесса Бордо.

Я не удостаиваю ответом «принцессу» и вместо этого повторяю тост.

— Верно, гулять так гулять!

Мы разом опрокидываем рюмки, но я умудряюсь подавиться. Слишком сладкий коктейль заставляет меня позабыть про алкогольный покерфейс, и я скребу язык зубами.

— Что это было? Чистый сахар?

Руфус усмехается.

— Еще одна городская девчонка, не умеющая пить.

— Ну, Руф, будь добрее. Девушка не может быть хороша абсолютно во всем. Кстати, ты мило танцевала, — Барт сопровождает комплимент укоризненно поднятой бровью. — Но тату меня удивили. Черепа? На такой милашке, как ты?

— Ты это к чему? — я скрещиваю руки на груди и переношу вес на одну ногу, отставив бедро.

— Как-то по-блядски, тебе не кажется? Особенно эта, — он бегло оглядывает мои бедра, и от его взгляда по коже ползут мурашки, хоть я и знаю, что юбка закрывает мои ноги до самых лодыжек. — Просто заметил.

— Как насчет того, чтобы ты держал замечания при себе? — я сжимаю руки в кулаки. — Череп — символ семьи Бордо.

Барт цокает языком.

— Ты не всегда будешь Бордо. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя приняли за одну из ублюдочных Фьюри?

Волоски на основании моей шеи поднимаются.

— Как ты меня назвал? — я уже многие годы не слышала этой фамилии. И никто не будет так со мной разговаривать.

Барт пожимает плечами.

— Сказал, как есть. Череп — знак и Фьюри тоже. Ты их встречала?

Он не ждет, пока я отвечу.

— Они из тех мразей, которые вечно пытаются навязывать свою власть. Впрочем, как и твой папочка, если подумать, — он наклоняется ко мне, прикрывая рот рукой так, будто собирается рассказать секрет. — Поверь мне. Стать одной из ублюдочных Фьюри — последнее, чего тебе хочется.

Я делаю шаг вперед и поднимаю подбородок.

— Ты плохо меня знаешь, но назовешь меня так еще раз, и я сделаю это тебе назло, мудак.

Его белозубая улыбка превращается в оскал, а грудь вздымается, когда он нависает надо мной. Если бы моим отцом не был жестокий босс криминального мира, а сама я не изучала бы боевые искусства много лет, я бы, наверное, испугалась. А так я просто в ярости.

— Что я пропустил? — возвращается Зи и передает мне напиток. Мне требуется вся сила воли, чтобы не выплеснуть его Барту в лицо.

— Да вот, знакомлюсь с будущей кузиной, — Барт отстраняется и подмигивает мне, будто ничего не случилось.

Я не собираюсь жаловаться. Когда-нибудь я доберусь до него, и раз уж Руфус ничего не возражал, то и он тоже пойдет нахуй.

— Зи? Твои кузены собирались уходить. Правда ведь, Барт?

Взгляд Барта вспыхивает от такого же гнева, как мой, но я не отступаю.

Зи переводит взгляд между нами и прочищает горло.

— Я могу поговорить с невестой наедине?

Он сразу берет меня за руку, мягкая ткань его перчаток кажется одновременно теплой и холодной.

— Конечно, братан, — Барт ухмыляется, глядя в телефон и хлопает Руфуса по плечу. — Мы пойдем покурим. Приходи, как закончишь. Надо кое-что уладить.

Они уходят, плечами расталкивая толпу, и мы с Зи хмуро смотрим им вслед. Я никогда не видела его таким, и его гнев выглядит… горячо?

Господи, я так истосковалась по страсти, что готова согласиться даже на ненависть.

— Что это было? — спрашиваю я.

— Что? А, нет, ничего. Идем. Я хотел с тобой поговорить.

Что-то подпрыгивает у меня в груди. Если и сказать ему все, то вот сейчас.

Прости, папа.

— Да, я тоже хотела кое-что сказать, — признаюсь я. Его брови взлетают вверх. — Хочешь, эм, поговорить, пока танцуем?

Мне всегда легче успокоить мысли, когда я двигаюсь, особенно если они находятся в полном хаосе, как сейчас.

Но видимо, для Зи это не так.

Он проводит рукой по затылку и указывает большим пальцем в угол.

— Давай отойдем подальше. Туда, где поспокойнее.

Он снова берет меня за руку, и я вздыхаю. Мне хочется, чтобы он… не знаю, взял меня за руку? Закинул себе на плечо? Что угодно, лишь бы это показало, что он готов наброситься на меня прямо здесь и сейчас. Но в первую очередь, конечно, нужно, чтобы он этого хотел.

Вместо этого он садится за столик у задней стены. Поблескивающие, как звезды, огоньки вспыхивают над его хмурым лицом.

Я сглатываю.

— Озиас, я…

— Нет, давай сначала я, пожалуйста, — перебивает он.

Мое «Ладно» срывается с губ, будто вздох.

Надеюсь, это не будет как в фильмах, в которых я бы на сто процентов хотела сказать все первой.

— Я знаю, что ты хочешь уехать из Нового Орлеана, но мои двоюродные братья открывают здесь бизнес и позвали меня присоединиться. Моя семья… нам нужны деньги. И есть важные мне люди, которые рассчитывают на то, что я буду работать с кузенами. Ну, и я подумал, может после медового месяца тебя отпустит жажда путешествий, и мы устроимся здесь? Моя бабушка была бы от этого в восторге.

Да. Я на тысячу процентов хотела бы сказать все первой.

Я перестаю слушать. Я просто не могу, когда все происходит точно, как в фильмах, которые я боялась смотреть.

Но самое жуткое клише — истории, где героиня страдает молча.

Ну… и я так делать не буду.

— Я не могу, — мямлю я.

— Что? — спрашивает он.

Я сглатываю.

— Я не могу.

Его плечи опускаются.

О боже, я его обидела?

— То есть, я просто… Зи, до сегодняшнего вечера я даже не знала, что и правда тебе нравлюсь. Не говоря уже о любви.

Его лицо мрачнеет. Я вижу, как дергается его горло, когда он тяжело сглатывает. Когда он начинает говорить, его голос звучит жестко.

— Ты согласилась, Луна.

Ладно, это странный ответ.

Я ерзаю на сидении.

— Да. Но я не могла сказать «нет» на глазах у всего зала, так ведь? И с чего ты вообще решил сделать мне предложение?

Между нами висит тишина, пока он не откидывается на спинку стула.

— Дерьмо, — он пытается провести рукой по лицу, зацепляется за белую маску и снимает ее, а потом засовывает в карман, обратно к черной. — Я облажался, да?

Я морщусь, но не возражаю.

Он пораженно сжимает губы и достает из внутреннего кармана пачку сигарет.

— Слушай, мне нужно… нужно выйти проветриться.

Я дергаю носом от мысли, что когда он вернется, то будет вонять, как пепельница, но держу рот на замке. Должно быть, я и правда его обидела. Он курит только когда переживает.

Бросив взгляд на телефон, он чертыхается.

— Блядь. Полчаса до твоего дня рождения, — он сжимает мое колено и встает. — Я вернусь до этого. Мне просто нужно подумать. Тогда и поговорим.

Я киваю, потому что не знаю, что еще делать. Пусть последние шесть месяцев Зи и вел себя, как скучный, целомудренный рыцарь, это все-таки были шесть месяцев. Я могу дать ему еще двадцать девять минут.

— Не волнуйся, — он усмехается, обходя мой стул. — Я сниму куртку и не буду слишком сильно вонять.

Он похлопывает по плечу, и жест получается совершенно братским. Потом он уходит.

Я дышу так рвано и часто, что начинает кружиться голова. Так, будто я не застряла на месте, а по наклонной качусь вниз.

Он хочет поговорить? О чем еще нам разговаривать? Если Зи не вернется совершенно другим человеком, то с меня хватит.