Убийственная ночь (ЛП) - Мейнард Гленна

Убийственная ночь

Гленна Мейнард

Посвящается всем девушкам, которые хотят, чтобы их трахнул злодей.

Глава 1

Четыре года назад

Газета «Мистлтоу Пайнс»

Местный житель найден убитым. Следователи квалифицируют смерть семнадцатилетнего Скотти Мэнна как убийство. Тело жертвы было обнаружено ранним рождественским утром соседом, выгуливавший собаку, когда та нашла одну из его отрубленных рук в снегу и попыталась ее съесть.

Это локальный инцидент, и никому не следует бояться.

Глава 2

Два года назад

Газета «Мистлтоу Пайнс»

Жестокое убийство потрясло маленький городок. Сегодня исполняется два года со дня жестокого убийства Скотти Мэнна. Члены семьи проведут вечернюю церемонию с зажженными свечами в общественном центре Мистлтоу Пайнс в четверг вечером около семи часов.

Хотя никто не был обвинен в этом преступлении, следователи заявляют, что общественности ничего не угрожает.

Дэймон

Держась на расстоянии, я скриплю ботинками по покрытому солью снегу. Хэдли не слышит меня, она быстро идет впереди, но через десяток-другой поспешных шагов она оглядывается через плечо. Ее взгляд острый и настороженный.

У меня сжимается желудок, а нервы вспыхивают. Появляется желание броситься за ней и поймать, как ночного вора, крадущего самые редкие сокровища. Меня охватывает первобытный инстинкт охоты. Но я не могу торопиться. Когда я буду трахать Хэдли, момент должен быть идеальным.

Мы оба любим острые ощущения от этой маленькой игры, в которую играем.

Мы получаем от нее удовольствие.

Я подстраиваюсь под ее шаги, сохраняя ее тревожный темп.

Хэдли сворачивает в переулок за магазином «Все по доллару». Путь к ее улице короткий, но опасный. Я с легкостью мог бы схватить ее. Повалить прямо здесь, за мусорным баком, который воняет так, будто прошлогодний мусор гнил в нем целый год.

Хэдли даже не реагирует на отвратительный запах. Она идет вперед и время от времени оглядывается, будто хочет убедиться, что я все еще есть. Она скорее умрет, чем признает это, но ей нравятся острые ощущения от того, что за ней следят. А я, черт возьми, обожаю следить. За ней, конечно же, и делаю это часто.

Иногда мне кажется, что Хэдли знает, когда я рядом, и дразнит меня нарочно. Показывает мне кусочки своей обнаженной кожи, когда переодевается в своей комнате перед окном второго этажа, выходящим на задний двор. На лес, где я иногда сплю, только чтобы быть ближе к ней.

Временами я пробираюсь в ее комнату лишь затем, чтобы смотреть, как она спит в тех маленьких обтягивающих шортах, которые сидят на ней как вторая кожа. Да, она носит их для меня. Тогда я ложусь рядом с ней и провожу кончиками пальцев по ее рукам, глажу ее волосы, целую ее пальцы. Она никогда не просыпается, а если и просыпается, то делает вид, что нет.

Хэдли снова оглядывается, с любопытной улыбкой на губах. Моя девочка любит, когда я слежу за ней.

Я жду, пока она пройдет половину пути до бака, прежде чем снова начать преследование.

Девушка мчится по Мистлтоу-Лейн, чуть ли не падая на тротуар. Я хочу броситься за ней, но не готов к тому, чтобы она меня увидела, а она достаточно быстро приходит в себя.

Сосны, высаженные вдоль слабо освещенной улицы, представляют собой темные силуэты ветвей, покрытых льдом, и ветер гремит ими, как костями в жестяной банке.

Я остаюсь позади, сохраняя некоторое расстояние между нами, но ветер меняется и сладкий аромат ее духов с корицей и ванилью бьет мне прямо в лицо. Она как свежеиспеченное печенье – теплая, мягкая, сладкая. Единственное, что я хочу съесть. Интересно, что бы Хэдли сделала, если бы я просто взял то, что хочу? Если бы я выскочил перед ней и не дал ей бежать.

Будет ли она кричать? Звать на помощь? Или засмеется, как всегда делала, когда мы были детьми? У Хэдли гипнотический смех, который оставляет ощущение, будто она знает все твои секреты. А у нас обоих их много. Я думаю о том, чтобы просто сделать это. Прижать ее к стене одного из этих узких домов, где нас может увидеть кто угодно. Запустить руки в ее темные шелковистые волосы. Мой рот будет достаточно близко, чтобы почувствовать тепло ее кожи. Сначала я буду нежным. Может быть, даже немного милым и дам ей выбор: убежать или закончить погоню, прежде чем она начнется.

Я вдыхаю эту фантазию медленно, как молитву. Я знаю Хэдли, каждую ее маленькую темную мысль. Она бы убежала, отчаянно надеясь, что я ее поймаю. Однажды. Однажды я это сделаю.

Глава 3

Один год назад

Хэдли

Самое ужасное в жизни на окраине Мистлтоу-Пайнс это то, что, когда город заканчивается, все обрывается. Здесь нет плавного перехода от цивилизации к дикой природе. В один момент ты смотришь на редкие дорожки и огни веранд, а в следующий тебя поглощают тени леса. И сегодня ночью мои шаги единственное, что звучит громче моих мыслей.

Луна прячется за густыми тучами. Не видно ни одной звезды, когда я высыпаю сухой корм для кошек на заднем крыльце для зверушек моей бабули. Она кормит всех. Бродячих кошек, енотов, птиц и белок. Сегодня они не соизволили и шелохнуться, даже ради бесплатной еды. На улице слишком холодно для живых существ.

Я плотнее затягиваю фланелевый халат и возвращаюсь в дом. Внутри тихо, слишком тихо.

Обычно тишину заполняет гул телевизора бабули, но она уехала в отпуск со своим бойфрендом, оставив меня дома одну на праздники. Моя кожа покрывается мурашками, когда звук моих шагов следует за мной по лестнице.

Иногда я готова поклясться, что меня преследует призрак. Призрак, который забирается ко мне в постель, но, когда я просыпаюсь, рядом никого нет, хотя я все еще чувствую его запах и прикосновение на своей коже. Этот призрак или сон, пахнет сосной и дымом, лесом, мужественностью. Как будто, он создан специально для меня. По ночам я представляю, как призрак наблюдает за мной из леса. Я не тороплюсь раздеваться, гадая, нравится ли ему то, что он видит.

В другие ночи я думаю, что схожу с ума и что читаю слишком много книг, позволяющих моему воображению создавать то, чего нет, потому что я жажду теней. Темных вещей, которые заставляют других сомневаться в своей морали.

Я иду в свою комнату и смотрю в окно. Только мазохист мог бы выйти на улицу в эту холодную снежную ночь.

Окно моей задней спальни выходит на лес позади дома. Почти каждую ночь единственное, что смотрит на меня в ответ, это мое отражение. Летом лес наполнен звуками насекомых и лягушек. А зимой он будто умирает, за исключением редкого уханья сов.

Я забираюсь в постель, но стоит мне закрыть глаза, появляется новый звук. Новый скрип, которого я не узнаю.

Я лежу и смотрю в потолок, заставляя свой разум считать овец, но они не приходят.

Вместо них меня мучают мысли о тяжелых ботинках на лестнице. О руке в перчатке, поворачивающей дверную ручку. О проникшем в дом воре в маске, готовом напасть в любой момент. Эти мысли должны пугать, но они имеют обратный эффект. Они дают мне острые ощущения.

Я ворочаюсь слишком долго, мечтая о мужчине из моих грез. О том, чтобы один из моих любимых персонажей ожил и соблазнил меня. В конце концов я сдаюсь и снова спускаюсь на кухню, чтобы принять мелатонин. Я достаю бутылочку из шкафчика и высыпаю две жевательные таблетки на ладонь. Разжевываю их, но они застревают в моем пересохшем горле. Я прохожу к раковине, чтобы налить стакан воды. Часы на плите показывают три ночи. Время ведьм.

Краем глаза я замечаю в окне что-то или кого-то, кроме своего отражения. Сердце подпрыгивает к горлу. Я повторяю себе, что это просто ветер или воображение. Смотрю и жду, с бешено колотящимся сердцем, ожидая, что это повторится. Хочу, чтобы это повторилось.