Наложница повелителя демонов - Елена Белильщикова Страница 99

Ксиан прикрыл глаза. На миг ему показалось, что мир вокруг затих. И больше не трещали горящие деревья, больше не завывали подхватываемые ветром языки пламени. Даже эта битва, заранее проигрышная, трое-четверо на всех, превратилась в тягучий кисель. Когда Ксиан шевельнул губами, выталкивая с них то, что совсем не хотел говорить:

– Остановитесь.

Один жест Цзин – и ее воины временно остановились. Фенг бросился к Ксиану, перехватил его за плечо, заглядывая в глаза, будто пытаясь образумить:

– Но повелитель...

Ксиан и так знал, что он скажет. Что Цзин нельзя верить. Но другого выхода не было. Ксиан с горечью накрыл ладонь Фенга своей, коротко сжимая его похолодевшие от волнения пальцы.

– Мы должны сдаться, Фенг. Мне жаль.

Фенг отступил, ссутулившись и опуская меч. Даже Сяолун, секунду назад яростно шипевший на ближайшего демона-лиса, понурил голову. А приспешники Цзин скрутили Шенли, заламывая ему руки за спину, чтобы больше ничего не вытворил.

Демоны Цзин немного расступились, пропуская Ксиана. Он шел между них, слыша, как трещат стволы леса Уснувших деревьев, как где-то падают обгоревшие ветви, взметая снопы искр. Отблески огня играли на лицах. Леана смотрела в глаза Ксиану умоляюще. Но он чувствовал сердцем, что она хочет сказать. Этим взглядом Леана не просила его спасти ее любой ценой. Она умоляла его быть осторожным.

Ксиан со звоном отбросил свой меч и развел руки.

– Я перед тобой, Цзин. Делай со мной, что хочешь. Но отпусти Леану и Юна, отпусти моих друзей.

– До твоей выходки я хотела, чтобы ты передал мне власть. Может, я даже оставила бы вас в живых. Где-нибудь в плену, где тебя и остальных уже никто не нашел бы, – рассмеялась Цзин, ничуть не стыдясь того, как собиралась всех обхитрить. – Но получить власть после смерти повелителя... тоже неплохо, правда? На колени, Ксиан. Считай это приказом новой императрицы Таотянь!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 171

С полминуты Ксиан стоял, не шевелясь. Он смотрел на Леану. Она медленно покачала головой, в глазах у нее стояли слезы. Леана была готова погибнуть снова, еще и в новом мире, лишь бы не подвергать опасности его, своего возлюбленного. Вот только он был не готов жить без нее. Так что Ксиан подломил колено, опускаясь перед Цзин. Она насмешливо изогнула бровь. Ее раскосые, поблескивающие искрами в отсветах огня глаза, казалось, смеялись, разве так преклоняют колени перед императрицей. Тогда Ксиан опустился на оба, услышав сдавленный, задушенный вздох Леаны. Ей было сложно видеть его таким. Покорным, сломленным, отдающимся по доброй воле на милость победительницы. Вокруг еще горели деревья. Если бы не то, что перед беседкой находилось озеро и некоторое пространство, свободное от них, жар был бы совсем нестерпимым. А может, магический огонь Цзин действовал как-то иначе? По крайней мере, дыма от него не поднималось. Но все равно воздух был горячим и сухим, неприятно царапал горло. Цзин толнула Леану в сторону. Отшвырнула так, что та упала бы, если бы не сильные руки кого-то из демонов. Она рванулась в них, попытавшись броситься к Ксиану. – Нет, Ксиан! Она же убьет и тебя, и всех нас! – по щекам Леаны покатились слезы. Ксиан хотел бы сказать так много. О том, что готов отдать все ради крохотного шанса для нее. О том, что это того стоило: прийти из Подлунного мира, встретить ее и, пусть недолго, но побыть с ней счастливым. Но Цзин не оставляла времени на прощания. Она вскинула ладони, между которыми появился темный шар, потрескивающий молниями. Ксиан знал, что это смертельно опасно для демона. И пусть он повелитель, сильнейший из сильнейших, но Цзин слишком долго готовилась к тому, чтобы сокрушить его. Питалась энергией мужчин, которых заманивала в свою постель, может, даже связалась с Гун-Гуном... Ксиан не питал иллюзий, что выживет. И все-таки он не отвел взгляд, когда Цзин направила в него смертельный удар. Лишь смотрел, смотрел ей в лицо жестко и смело, показывая, что она его все-таки не сломала. Пусть видит в кошмарах до конца дней своего заклятого врага, который пожертвовал собой ради близких! Раздался вскрик Леаны, а еще тонкое, пронзительное: – Нет, не трогай его! Никто не ожидал услышать этот детский голосок. Все и думать забыли про Юна! Сяолун, кольцами свернувшийся рядом с ним, не успел его остановить. А мальчишка вдруг бросился вперед со всех ног. Сяолун еще в человеческом облике избавил его от веревок. И теперь Юн вскинул руки, закрывая лицо от сверкающих молний, выбегая перед Ксианом, чтобы закрыть его собой. Он не успел ничего сделать. Оттолкнуть мальца или крикнуть, чтобы не смел... От того, как магический шар ударил в грудь, Юн отлетел назад на несколько шагов. Прямиком на руки к Ксиану. Он подхватил его хрупкое обмякшее тело. Глаза Юна были закрыты, кожа побледнела до предела. В первую секунду показалось, что он даже не дышит. Но нет, его грудь слабо-слабо вздымалась. Ведь магия была направлена на энергию демона, человека она не убивала так быстро. Держа Юна на руках, Ксиан поднялся с колен, слегка пошатываясь. Леана плакала, не таясь. Она понимала, что после такого магического удара даже взрослый был бы обречен, что уж говорить о ребенке! Цзин растерянно посмотрела на Юна. Она не ожидала такого поворота. На миг в ее глазах даже проскочила вина, но... на милосердие от врага Ксиан не надеялся. Чтобы заставить Цзин исцелить Юна, ее нужно припереть к стенке. Так что Ксиан чеканным тоном произнес: – Я вызываю тебя на поединок, Цзин. Один на один. Если ты победишь, я отдам тебе Таотянь и свою жизнь. А если проиграешь, ты сделаешь все, что я прикажу. Примешь вызов, лисица, или струсишь сражаться без своих приспешников?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 172

Цзин явно была выбита из колеи тем, что произошло. Даже ее магия притихла. Огонь спал, затухая сам собой. Только медленно опускались теперь с обгоревших деревьев хлопья пепла вместо нежных лепестков. Остывали там, на земле, на черной золе. Потемнело, но тут же из-за рваных ночных облаков выплыла полная луна. Отсюда, из леса Уснувших деревьев, она казалась неестественно огромной. У этого места была своя магия. И серебристый свет, холодный, но чистый и щедрый, падал на лица, позволяя увидеть выражения. Цзин