Змея и Крылья Ночи - Карисса Бродбент Страница 98

По мне, так это было чертовски похоже на жалость. И если это была не жалость, то что-то другое, что-то более реальное и это я ненавидела еще больше.

Я повернулась.

— Почему ты здесь?

В моем голосе словно был яд. Это было незаслуженно. Он не сделал ничего, кроме как был добр ко мне. Но я умела только драться.

Тем не менее, обида на его лице обезоружила меня. Затем его челюсть ожесточилась.

— Я знаю, что это такое, и я не буду делать это с тобой. Если ты хочешь, чтобы тебя выгнали из Кеджари, потому что ты не успеешь вернуться в Лунный дворец до рассвета, хорошо. Я тебе разрешаю.

— Хорошо. Тебе будет легче. В любом случае, может быть, ты заслуживаешь победы больше, чем я. Почему тебя это волнует?

Райн уже начал уходить. Мой голос был слабее, чем раньше. Выражение обиды на его лице выжало яд из моего укуса. Теперь я снова была маленьким ребенком, бросающимся на монстров со слабыми человеческими зубами.

Он остановился и медленно повернулся назад.

— Почему меня это волнует? — с возмущением повторил он.

Дело в том, что я знала, что это был нелепый вопрос. Да и не должен был, потому что у Райна были все основания просто позволить мне закрутиться в спираль и лишиться права голоса или погибнуть. Я была его врагом во всех смыслах этого слова — дочь короля, которого он ненавидел, выросшая в королестве, который уничтожил его, соперница на титул, который мог завоевать только один.

Он сделал шаг ближе, не моргая.

— Почему меня это волнует? — прохрипел он снова. — Ты чертова дура, Орайя?

Я не ожидала отчаяния в его голосе. Как будто он умолял о помощи.

Он усмехнулся.

— А может и так.

Нет. Мы оба были такими.

Потому что я точно знала, почему Райна это волнует. И я знала, что мне не все равно. Я не дышала. Я позволила своему клинку вернуться в ножны.

Нет, оружие не могло защитить меня от этого. Я уже не была уверена, что хочу этого, хотя мое сердце вскрыто, кровоточило и было таким жалким, по-человечески нежным.

И все же, когда лунный свет падал на его лицо, я вглядывалась в каждую черту его лица. Я так хорошо знала его, но каждый раз, глядя на него, открывала в нем что-то новое и пленительное. Теперь в нем было так много боли и печали.

Мне было больно за него. И я очень, очень устала от потерь.

Я не была уверена, что хотела сделать или сказать, когда подошла к нему.

Но я обняла его за шею и поцеловала.

Глава

44

Райн встретил мой поцелуй с таким рвением, что я засомневалась, кто из нас двоих это начал. Его руки обвились вокруг меня, притягивая меня к себе, и мы вдвоем пятились назад, пока я не ударилась спиной о стену. Его рот искал мой, словно хотел изучить каждую частичку меня, захватывая мои губы, сверху и снизу, его язык был теплым и мягким, одновременно требовательным и дающим.

Из его горла вырвался стон, и по всему моему телу пробежала дрожь. Я была зажата между ним и стеной. Его рука провела по моему боку, и я отпрянула от этого прикосновения. Недостаточно. Все еще недостаточно. Искра, которую мы зажгли в пещере, не погасла, а только притухла. Она снова вспыхнула и разгорелась еще жарче и смертоноснее, чем прежде. И сейчас я хотела только одного — сгореть в ней заживо.

Рука, скользнувшая по моему боку, продолжала двигаться, опустилась на бедро, затем на спину, и вдруг мои ноги поднялись, раздвинулись вокруг его бедер, и от его жесткого напора к моим бедрам у меня перехватило дыхание.

Черт. В этот раз мне нужно было больше, чем сейчас. Мне нужно, чтобы расстояние между нами стало еще меньше. Я нуждалась в этом так сильно, что мне было все равно, что это означало обнажить себя перед ним.

Его поцелуй замедлился, углубился, переходя от неистового к нежному.

Я просунула руку между нами, вниз к его животу, к его жесткой длине, давящей на брюки.

Еще один стон. Его губы улыбались моим.

— Осторожно, принцесса.

Я поцеловала его, поцеловала эту улыбку, потому что мысль о том, чтобы не сделать этого, казалась кощунством.

— Почему?

— Потому что я не хочу трахать тебя в первый раз в переулке в трех футах от кучи внутренностей.

Я не могла с этим поспорить. Даже если, как ни стыдно, часть меня хотела его так сильно, что я бы сделала это здесь, просто чтобы похоронить себя в другом первобытном удовольствии. Сначала кровь, потом секс. Может быть, я все-таки была больше вампиром, чем человеком, как я думала.

Но тут его свободная рука прижалась к моей щеке. Его следующий поцелуй был другим — нежным. Это напомнило мне о том, как он целовал мое горло в пещере. Как будто он дорожил мной.

У меня что-то словно сжалось в груди. В этом не было ничего вампирского. Ничего плотского и холодного.

— Орайя, посмотри на меня.

Я открыла глаза. Наши носы соприкоснулись. Лунный свет освещал каждый маленький шрам на его коже. Его зрачки были слегка прищурены, кольцо вокруг них было почти фиолетовым под холодным светом.

— Скажи мне один честный ответ, — пробормотал он.

Один честный ответ.

Самым ужасно честным было то, что с Райном все было честно — так было всегда. Он видел слишком много во мне. Понимал все сложности и бессмысленную двойственность. Я была честна даже тогда, когда не хотела этого. Он не боялся моей темноты и не жалел моего сострадания.

И, по правде говоря, мысль о том, чтобы умереть, не зная его до конца, была мучительной.

Как я могла сказать все это? Хотел ли он такой откровенности? Способна ли я вообще была вырвать ее из своей кровоточащей души, не распутав все швы?

— Возможно, завтра мы умрем, — сказала я. — Покажи мне то, ради чего стоит жить.

Мгновенная пауза, как будто что-то в этом ответе задело его. Затем его губы изогнулись в слабую улыбку.

— Слышу напор в твоем голосе. — Он снова поцеловал меня, на этот раз не как требование, а как обещание. — Думаю, я справлюсь. Мы полетим. Нам нужно опередить рассвет.