Карин Эссекс - Влюбленный Дракула Страница 93

— Конечно. Так что будьте хорошей девочкой и выпейте вкусную водичку.

Стакан вновь коснулся моих губ. Я сделала над собой отчаянное усилие и осушила его. Не помню, как мне удалось выпить следующие шесть стаканов. Знаю лишь, побороть приступы тошноты мне помогало сознание того, что каждый новый глоток приближает меня к освобождению. Но вот я с облегчением увидела, что в графине не осталось ни капли. Сиделки заставили меня встать и сорвали с меня одеяло, оставив меня совершенно голой. Я сделала неуверенный шаг к двери, однако сиделки, схватив меня под руки, отвели в сторону и затолкали в какую-то тесную металлическую кабину. Раздалось зловещее шипение и сверху на меня хлынуло множество колючих струй. Я заметалась, пытаясь укрыться от ледяного водопада, но это было невозможно. Через несколько мгновений я насквозь промокла под беспощадным душем.

— Будьте умницей, потерпите, — крикнула одна из сиделок. — Эта процедура длится всего десять минут.

Первые минуты я отчаянно визжала и колотила кулаками по металлическим стенам кабины. Мне казалось, я вот-вот умру, потому что вынести подобные мучения невозможно. Время словно застыло, и, чтобы его подогнать, я принялась считать вслух проходящие секунды — шестьдесят, пятьдесят девять, пятьдесят восемь. Потом, сбившись со счета, я сжалась в комочек на мокром полу кабины, предоставив жестким струям молотить по моей спине. В голове моей вертелась единственная мысль — странно, что я до сих пор жива.

Наконец сиделки позволили мне выйти из душевой кабины, но на этом пытки не прекратились. Меня снова усадили на стул и заставили выпить очередной графин воды. Я потеряла всякий счет времени и уже не мечтала о возвращении в теплую комнату. Я уже не сомневалась в том, что никогда не окажусь в теплой постели, никогда не согреюсь, никогда не буду сидеть у камина с чашкой чая в руках. Давясь очередным стаканом холодной воды, я пыталась вспомнить, кто из моих знакомых способен вызволить меня из этого адского заведения. Кейт, Джейкоб, мисс Хэдли? Или, может быть, таинственный граф? Никто не убедит меня в том, что он — всего лишь галлюцинация, и тогда, на берегу реки, меня спасло от насильника порождение моей фантазии. Вспомнив тот давний случай, я ощутила мгновенный прилив надежды.

Увы, в следующую минуту надежда моя погасла под струями ледяной воды, ибо сиделки вновь затолкали меня в душевую кабину. Начался новый виток пытки, и моему помутившемуся сознанию оставалось лишь смириться с ее бесконечностью.

Очнувшись, я обнаружила, что лежу в постели. Тело мое наполняло блаженное ощущение тепла, внушавшее мне, что все беды остались в прошлом. Тепло убаюкивало меня, заставляя забыть о тревогах. Члены мои были такими слабыми, словно из них вытекла вся энергия, приводившая мускулы в движение. Воспоминание о пережитых мучениях заставило меня стряхнуть остатки забытья. Все мои помыслы были поглощены одной задачей — как убежать отсюда. Открыв глаза, я увидела, что единственное окно в комнате снабжено железной решеткой. Впрочем, будь окно распахнуто настежь, это ничего не изменило бы, ибо я не могла двинуть ни рукой, ни ногой.

Осознав, что сейчас я не в состоянии действовать и принимать решения, я снова задремала. Разбудил меня приглушенный голос Сиварда.

— Видите? — прошептал он. — Ни дать ни взять спящий ангел. Наша бунтарка превратилась в кроткую овечку.

Голос его показался мне медленным и тягучим, словно густой сироп, вытекающий из бутылки.

— Водные процедуры творят чудеса, — пророкотал другой голос, низкий и хрипловатый. Вне всякого сомнения, он принадлежал фон Хельсингеру. — Теперь ее кровь свободна от вредных примесей. Мы наилучшим образом подготовили ее к переливанию. Если бы не лечение водой, ее дурная женская кровь отказалась бы принимать мужскую.

Я лежала, плотно сжав веки и надеясь, что лицо мое не отражает никаких чувств. Мне хотелось услышать, чем закончится разговор.

— Должен сказать, все лекарственные препараты, которые я до сих пор использовал, уступают водным процедурам по эффективности, — заметил Сивард.

Он по-прежнему говорил шепотом, стараясь не разбудить меня.

— Она едва дышит, — донесся до меня голос Джонатана. — И почему она такая бледная?

— Харкер, вам лучше идти в свою комнату и отдохнуть, — непререкаемым тоном изрек фон Хельсингер. — Ваша кровь понадобится нам для второго переливания.

Точно попавшая в клетку птица, мысль моя металась в поисках спасительного выхода. Как мне убедить этих людей пощадить меня? Какие аргументы заставят их отказаться от своего жестокого эксперимента и выпустить меня на свободу из этой комнаты, из этой проклятой клиники? По-прежнему притворяясь спящей, я чуть-чуть приподняла веки. В нескольких шагах от меня стоял Сивард со шприцем в руках. Фон Хельсингер кивнул ему, и тот двинулся к моей кровати. Я плотно закрыла глаза, прислушиваясь к звуку его шагов. Веки мои поднялись сами собой, когда он взял мою руку и перевернул ее ладонью вверх.

— Нет! — хотела закричать я во всю глотку, но с губ моих сорвалось лишь беззвучное сипение. Я снова попыталась закричать, и снова безрезультатно. Казалось, дело происходит во сне, когда перед лицом опасности ты лишаешься всякой возможности сопротивляться.

— Прошу вас, не причиняйте ей боли, — воскликнул Джонатан, подбежал к Сиварду и схватил его за руку.

Я не могла разглядеть выражения его лица, так как перед глазами все плыло. Но, судя по голосу, предстоящий эксперимент внушал ему серьезные опасения. О, вдруг он запретит докторам проводить надо мной опыты, пронеслось у меня в голове.

— Вам не о чем беспокоиться, молодой Харкер, — невозмутимо заявил фон Хельсингер. — Вашей жене пойдет на пользу, когда жилы ее наполнятся благородной мужской кровью. Все прочие женщины на свете могут лишь мечтать о такой участи. Ваша жена избавится от всех своих болезней, станет крепче и выносливее и подарит вам превосходных детей. Разве вы этого не хотите?

— Думаю, вам не стоит оставаться здесь, — заметил Сивард. — Самые безопасные процедуры могут произвести тягостное впечатление на человека, далекого от медицины. Когда все будет позади, мы пошлем за вами.

Джонатан подошел к кровати и поцеловал меня в лоб.

— Ты скоро поправишься, Мина, — пробормотал он. — Доктора знают, как тебе помочь.

Я собрала все свои силы и схватила его за рукав.

— Не позволяй им этого делать, — хотела сказать я, но слова застряли у меня в горле.

Взгляд мой встретился с обеспокоенным и виноватым взглядом карих глаз Джонатана.

— Что ты говоришь? — спросил он.