Медные монеты даруют миру покой [огрызок, 93 главы из ???] - Mu Su Li Страница 93

Кроме одного уголка повозки и виднеющейся синей шторы, всё прочее было намертво придавлено камнями, вероятно, уже потеряв форму. Даже если заваленное откопают, вид у него определённо будет не лучший.

Сюаньминь поразмыслил мгновение и придумал план.

Сюэ Сянь был не единственным, кто пристально следил за каждым его движением, — Каменный Чжан и Цзян Шинин оба пододвинулись поближе к краю шторы, и даже Лу Няньци не удержался от того, чтобы вытянуться, бросая любопытные взгляды.

— А ты зачем шею тянешь? — взглянул на мальчишку Сюэ Сянь и добавил раздражённо: — Поспал несколько дней, и твои глаза могут видеть что-то нормально?

Лу Няньци ответил ни холодно, ни тепло:

— Благодарю за беспокойство, но, к сожалению, зрение стало ещё немного расплывчатее.

Более расплывчатое зрение значило, что слепота его усугубилась и то, что он видит, ещё в большей мере относится к ци. А очертания, которые принимает ци, разумеется, не такие чёткие.

На самом деле Сюэ Сяню было весьма любопытно. Как бессмертному, чьё зрение было гораздо острее, чем у обычных людей, ему было действительно очень трудно представить, как выглядел мир в глазах Лу Шицзю… или же теперь — Лу Няньци.

— С расстояния, как до тебя, человек и скотина особенно не отличаются, — наобум ответил Лу Няньци, описав своё зрение.

Только…

Это звучало не как разумные слова, а больше походило на то, что он подшучивает окольными путями.

— Переживёшь, — Сюэ Сянь коротко фыркнул через нос и поднял глаза, чтобы дальше смотреть за Сюаньминем.

Со своего места и со своим зрением он мог видеть каждое движение Сюаньминя как на ладони.

Говорят, мечу, а особенно легендарному волшебному мечу, необходима кровь, чтобы пробудиться, а когда он пробудится, остриё и лезвие его засияют морозным блеском, способные рассекать ветер и рубить воду. У медных монет Сюаньминя не было лезвия, как не было и острия, и всё же неизвестно отчего они требовали крови, чтобы пробудиться.

Сюэ Сянь видел, как он снова процарапал рану на пальце и слегка мазнул подушечкой по краям монет.

Тут же послышался гул, и монеты точно ожили. Чуть подрагивая, они испускали среди ветра со снегом словно бы тихий плач — смутный, пустой и необъятный. Когда Сюэ Сянь услышал этот звук, его ушам стало несколько неприятно, и он едва заметно нахмурился.

Сюаньминь разместил пять медных монет в пяти позициях на левой ладони: c востока, с юга, с запада, с севера и по центру, и достал из-за пазухи несколько листов грубой жёлтой бумаги для талисманов, только бумага эта была совершенно пустой, без каких-либо узоров.

Он наклонился, согнув жёлтую бумагу, разложил по листу с каждой из сторон света и придавил их камнями. Затем пальцы его стали поворачивать обращённые в четырёх направлениях монеты на левой ладони, а бледные губы чуть приоткрылись и сомкнулись, как будто он прочёл стих из писания.

Скорее даже не полный стих, а одно короткое выражение.

Очевидно, что медные монеты просто лежали на ладони, однако повернуть их было так трудно, словно они отрастили корни.

Сюаньминь дочитал подобное священному гимну выражение и медленно повернул монету с восточной стороны. Пока он поворачивал, на придавленном с востока талисманном листе внезапно возник тонкий кровавый след — казалось, невидимая рука, обильно окунув кисть в киноварь, уверенно выводила заклинание.

Запутанный узор был нарисован единым движением, и Сюаньминь, провернув монету по полукругу, убрал кисть.

Следующей была южная сторона;

после — северная;

и затем — западная.

В тот самый миг, когда все четыре бумажных талисмана оказались полностью завершены, из ниоткуда поднялась буря, точно взревели тигры и взвыли волки. Тяжёлую войлочную занавеску подхватило ветром, непрестанно встряхиваясь под его завывания, она раз за разом с треском ударяла Каменного Чжана по лицу.

Каменный Чжан ничего не сказал, но почувствовал себя поистине невезучим. Он потёр побитое до несильной боли лицо и поднял штору вверх целиком. Тотчас окно повозки, ничем не защищённое, оказалось открыто ветру, и мороз с мелким снегом, гонимые бурей, хлынули внутрь.

Мелкий снег был холодным и колким, дуло так, что Каменный Чжан с Цзян Шинином почти не могли раскрыть глаз.

Только моргнув пару раз и наполовину прикрыв лбы руками, они снова как следует рассмотрели картину на горной дороге.

— А!.. — Каменный Чжан поразился настолько, что вскрикнул.

Буря, призванная Сюаньминем, ринулась вниз прямиком к горной дороге, обломки вместе с заваленными ими экипажами и лошадьми поднялись в воздух и, поддерживаемые ветром, двинулись к пустоте сбоку.

Когда вся эта беспорядочная куча полностью зависла в воздухе, Сюаньминь, всё ещё стоящий на самом верху обломков, приподнял левую ногу и опустил её не легко и не тяжело.

Все камни, экипажи и лошади под его ногами в мгновение рухнули в глубокую долину, точно от удара мощью в тысячу цзюней.

Вскоре послышался смутный глухой грохот, что долетел из горной долины.

Каменный Чжан произнёс глуповато:

— Он что, собирается взорвать гору?

— Тогда непременно затащит во взрыв и тебя, — раздражённо заткнул его Сюэ Сянь. — Полагаю, он похоронил их прямо на месте.

Как и предположил Сюэ Сянь, силу, с которой обломки пород при падении ударили о землю, нельзя было недооценить: ещё до того, как они действительно упали, во влажной мягкой глине в горной долине выбило глубокую яму, и повозки с лошадьми и останками, что было уже не узнать, опустились как раз в неё, а обломки пород сложились аккурат в могильную насыпь.

Обнажившаяся каменная сердцевина покрывалась снегом, что бросал ветер, и когда всё было кончено, показалась смутная сизая белизна, словно на могильную насыпь просыпались ритуальные бумажные деньги.

Взяв обратно медные монеты, Сюаньминь черкнул спичкой и сжёг те несколько листов жёлтой бумаги.

Можно сказать, справил скромные похороны…

Подняв руку, он вытер оставшиеся крохотные пятна крови с медных монет, вновь повесил их на пояс и выполнил простое буддийское приветствие, обращённое к каменному кургану.

Подобный снежному облаку, подол монашеских одежд вздулся, наполнившись ветром, и снова опал. Несколько раз легко колыхнувшись, он исчез в лесу в глубокой долине.

Для Сюаньминя взобраться на утёс было ничуть не сложнее, чем спуститься с него: несколько движений вверх и вниз — и он уже поднялся на горную дорогу, на которую изначально упали обломки скалы. Экипаж наконец проехал виток и как раз повернул в эту сторону. Голос мужчины с лицом в шрамах приближался, и