Ее душа - Харли Лару Страница 9

Еще чуть-чуть – и правда пал бы на колени. Сам не знаю, как удержался. Даже не помню, сколько времени прошло с тех пор, как мне давали хотя бы крупицу свободы.

Жертвоприношение Кента пробудило не только древнее божество. Оно привлекло Эльдов – древних лесных тварей, питающихся кровью, магией и болью. Теперь, с пробуждением божества, они стали нервничать, а скоро и вовсе начнут выползать из глубин леса на охоту.

Кент не хотел паники в городе. Мне было велено не подпускать Эльдов к людям и уничтожать их сразу же, как только увижу. Задачка не из легких – но, увы, нарушать прямые приказы я не вправе. Впрочем, я бы и сам с радостью перебил всех тварей подчистую, если бы за это получил их охотничьи угодья.

Эльды пожирают человеческую плоть. Я же утоляю голод иначе: через удовольствие, боль и кровь, через искушение и извращение в чистом виде. Люди – добыча легкая. Они добровольно затачивают себя в клетку моральных запретов и отказываются от наслаждения, видя в нем грех. Но покажи им легкую тропу к разврату, намекни, что все запреты можно обойти, – и они сами преподнесут себя на блюдечке. Мне останется только выбрать, с кого начать трапезу.

Поначалу студенты обходили меня стороной. Инстинкт самосохранения подсказывал им то, что не видят глаза; люди чуяли мою хищную природу, поэтому площадка перед закрытыми дверьми Калгари-холла долго оставалась пустой.

Пока не появилась она.

Взбежала по ступенькам – дерзкая, яркая, пахнущая шалфеем, мятой и горячей кожей. Не удостоила меня даже взглядом, будто в ней напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Ее ангел-хранитель явно махнул рукой и позволил творить все, что заблагорассудится.

Девчонка была маленькой – ростом, но не душой. Прижимала к груди огромный фотоаппарат и снимала все подряд. Черная джинсовая куртка висела на ней мешком, на ногах болтались кожаные ботинки на пару размеров больше нужного, плечи оттягивал набитый доверху рюкзак. Под широкой одеждой угадывались аппетитные формы – грудь, талия, бедра так и просили облапать их и оставить следы.

Меня окатило жаром. Еще секунда – и маска слетит. Если позволю охотничьему инстинкту взять верх, смертные не просто будут обходить меня стороной, а разбегутся с дикими криками.

Но отпускать эту малышку без наказания нельзя.

– Заблудилась, что ли?

Она повернулась. Большие карие глаза за линзами массивных очков прищурились. Девчонка посмотрела внимательно, и я почувствовал, как ее запах меняется. В воздухе расплылась сладость нервного возбуждения.

Надо же, какая прелесть!

– Ничего подобного. Трудно не заметить желтую ленту на месте убийства.

Она старалась говорить раздраженно, но голос дрогнул и стал звонче. Волнуется, значит. Напугана, но не отступает. Губы с черной помадой дрожат от натянутой фальшивой улыбки.

Обожаю, когда люди врут мне. Значит, боятся сказать правду, а я люблю тыкать их носом в собственные страхи.

Я улыбнулся в ответ и, кажется, разбудил ее спящий инстинкт самосохранения. Девчонка увидела мои зубы и вздрогнула – возможно, они показались ей чересчур острыми. Я был слишком возбужден, чтобы прятать все признаки своей сущности.

– Ага, значит, заметила… Только читать не умеешь, раз шляешься где ни попадя?

Сумеет ли она устоять, когда все нутро кричит «беги и прячься»? Девчонка ощерилась точно загнанная в угол кошка, готовая драться. Она окинула меня взглядом с ног до головы, и губы у нее дрогнули, выдавая волнение и влечение. В голосе прорезалась бравада.

– Мне казалось, на ленте написано «Осторожно», а не «Держаться на расстоянии десять метров». Я не вижу таблички, которая запрещает мне здесь ходить.

Надо же, какая дерзкая и непослушная… Храбрая. О да, определенно в моем вкусе.

Вы когда-нибудь задумывались, зачем люди покупают собакам пищащие игрушки? Потому что этот пронзительный звук напоминает предсмертный крик жертвы и заводит хищника. Полный отчаяния и протеста визг усиливает желание вцепиться зубами.

Когда я начал подниматься по ступенькам, лицо у девчонки вытянулось. Она скрестила руки на груди и расставила ноги, старалась выглядеть увереннее. Я навис над ней.

Мы, демоны, не способны читать мысли или управлять разумом. Но умеем влиять: внушать эмоции, настраивать восприятие. Человек может сопротивляться, но только если не поглощен своими мыслями. А она явно о чем-то задумалась.

Взгляд у дерзкой малышки забегал. Я едва коснулся ее воображения, и оно услужливо нарисовало, как ей бережно сжимают горло.

– Как тебя зовут?

Она переступила с ноги на ногу. Значит, нервничала. И возбуждалась. Сама не понимала почему. Одно прикосновение – и она бы вспыхнула. Но торопиться нельзя. Охота приносит удовольствие, только если жертва сама готова играть. Чем дольше она барахтается в водовороте соблазна, тем сильнее ей хочется утонуть.

– Алекс.

Врет.

– Нет. Врешь.

Нужно слегка сдавить – чуть сильнее. Я любил вызывать дрожь в таких вот строптивых девочках. Кое-кто из моих бывших любовниц сказал бы, это потому что сам я довольно дерзкий тип, но это не так. Я просто слегка подтолкнул ее разум, а дальше сработало воображение.

На ее лице мелькнула растерянность. Она сглотнула. Любопытство всегда вытаскивает на свет самые темные желания, зарытые глубоко в подсознании. Интересно, о чем она мечтает?

– Рэйлин, – сказала она и на сей раз не солгала. – И раз ты ведешь себя как последний козел, я ухожу.

Рэйлин. О да, это имя ей подходит.

Довольный, я отступил, освобождая ей дорогу. Она быстро сбежала вниз, снова окатив меня сладким ароматом.

– Смотри под ноги, девочка, – сказал я. – А то вляпаешься в неприятности.

Плечи у нее дернулись. Она тряхнула волосами и зашагала прочь с видом человека, которому только что основательно испортили день.

Вот нахалка. За такую дерзость нужно наказывать.

Я даже не стал особенно стараться, просто слегка подтолкнул ее мысли в нужном направлении. К несчастью, девчонка была довольно неуклюжей.

Она споткнулась. Лямка рюкзака хрустнула и лопнула. Книги рассыпались, тетради плюхнулись в лужу, кофе расплескался по траве.

Я едва не расхохотался в голос, но вовремя сдержал себя. Стиснул зубы и остался стоять на месте, наблюдая, как она неуклюже опускается на корточки, придерживая юбку. На мгновение девчонка обернулась, с любопытством поймала мой взгляд – и тут же отвела глаза.

Румянец на веснушчатых щеках неимоверно шел ей.

К ней подошла подруга и помогла собрать вещи. Я проводил девчонку взглядом и нахмурился.

Хэдли. Черт бы ее побрал, что она делает в компании этой парочки? Знает ли, кто они такие на самом деле