Путь княгини 2 - Нина Петровна Ахминеева Страница 9

Час от часу не легче! Ладно, разберусь.

Подрулив к неработающему фонтану, я заглушила двигатель. Ступней отщелкнула подножку, обезопасив мотоцикл от падения, и посмотрела на фонтан. В центре высоченной, в мой рост, квадратной чаши возвышалась статуя. Судя по крыльям и перьям — птицы, но с мордой и хвостом рыбы. Чье туловище — и вовсе понять не удалось.

Уж не знаю, что хотел сказать абстракционист-архитектор, создав в центре деревни свою шедевру, но ширина и высота гранитного бортика для моих целей прекрасно подходили. Жаль только, с земли не залезу. И не запрыгну.

Эх, прости, Степа.

Самым наглым образом я встала кроссовками на кожаное сиденье мотоцикла. Игнорируя боль в непривычных к таким нагрузкам бедрах, забралась на импровизированную трибуну, выпрямилась и повернулась лицом к народу. Сняла шлем.

Слаженный изумленный возглас сотен людей пролетел по воздуху. Хуторяне зашевелилась, зашепталась. С каменным выражением на лице я ждала, пока они обсудят мое фееричное появление, заодно высказав мнения, откуда у меня мотоцикл Степана и почему вся одежда в «кровишши».

Вариантов накидали разных, один другого хлеще. Особенно ретивая бабулька-божий одуванчик заявила, что собственными глазами видела, как я огрела бедного парня поленом.

Хоть не топором.

Осознавая, что говорливые крестьяне запросто могут болтать до самой ночи, я положила у ног мешающий шлем и, бесстрастно глядя в толпу, заговорила:

— Приветствую вас, жители хутора Большой Лог! Для тех, кто меня вчера не видел, представлюсь. Я — княгиня Мария Георгиевна Алайская, законная наследница этих и близлежащих земель. Предвосхищая дальнейшие домыслы и сплетни, скажу сразу. На моей одежде действительно кровь Степана. Сегодня в столярной мастерской произошел несчастный случай: во время подкачки колеса сорвался крепежный болт, Степе диском отрезало обе ноги.

— Сыночек! Как же⁈ — воскликнула светловолосая крупная женщина и зажала рот руками.

Наверное, это мать Степана. Как же ее зовут? Имя крутилось в голове, но никак не давалось. Так его и не вспомнив, я пристально посмотрела на мертвенно-бледную женщину.

— Ваш сын в надежных руках. Моя названая мать обладает лекарским даром. Она сделает все возможное, чтобы Степан вновь смог ходить.

Убитая горем женщина даже не пошевелилась.

Мой активный дар эмпатии говорил: хуторяне не верят. Я обвела потяжелевшим взглядом людей. На лицах сомнение, скепсис.

Вот почему, а? В плохое поверили мгновенно, в хорошее — никак?

— Эт ты про Мартену, чо ли? Так она простая знахарка! Куды ей! — пренебрежительно выкрикнул плюгавый мужичок с мерзопакостными тараканьими усиками над верхней губой. — Скажи лучше, куда дочку мою подевала⁈ Жена одна с младшими да по хозяйству колотится! Нечего Наташке невесть где шастать! Иль с ней, как со Степкой, несчастье какое приключилось⁈ Ась⁈

Хуторяне заволновались. Удушливый всплеск злости, страха и ненависти множества людей с силой ударил по моим натянутым до предела нервам. Да блин! Вернуть бы вам всю эту мерзость обратно!

Внезапно осознала: стоит захотеть, и толпа, все до единого, начнет дрожать от страха и безостановочно мне кланяться.

Нет!

Чудом сохранив самообладание, я деактивировала опасный дар от греха подальше.

— Че молчишь-та? Сказать честному народу нечего, а, хозяйка?

Усатый самоубийца ехидно ухмыльнулся. Насколько помню, он без зазрения совести продал падчерицу на опыты.

Капец тебе, урод.

Прищурившись, я многозначительно усмехнулась. Выудив из памяти нужную боевую технику, плавно подняла руку и, глядя в глаза ничтожной твари, прикидывающейся мужчиной, крутанула кистью.

Мужик с громким воплем провалился в асфальт.

Застряв по плечи в мгновенно затвердевшем покрытии, мерзавец заорал дурниной. Стоящие рядом с ним хуторяне дружно отпрянули.

— Закрой рот, — приказала я ледяным тоном. — И не открывай, пока не позволю.

Отчим Наташи тотчас заткнулся. Обливаясь слезами и соплями, он кривил губы, явно желая молить о пощаде, но не осмеливался и пикнуть.

— Никто не смеет со мной так разговаривать. Всем ясно?

Я говорила негромко, но отчего-то голос разносился по всей площади.

Перепуганные мужчины и женщины дружно закивали. Кто-то попытался вымученно улыбнуться, но в основном смотрели заискивающе-подобострастно.

Стало тошно. Даже без активного дара эмпатии настрой хуторян был очевиден: теперь они меня дико боялись. Случилось именно то, чего я так не хотела. Сменится ли их страх уважением? Время покажет. Но унижать себя не позволю.

Внезапно что-то неуловимо изменилось. Через миг я поняла: все звуки пропали. Сама не знаю почему повернула голову направо.

Метрах в пяти над землей раскручивалась чернильно-черная воронка.

Что это за дрянь?

Пахнуло могильным холодом. Волоски на руках встали дыбом. Нутром чувствуя исходящую от воронки смертельную угрозу, я крикнула:

— Расходитесь! Немедленно!

Ни один человек не шелохнулся. Как загипнотизированные, они пялились на неведомую гадость.

Воронка вращалась все быстрее и быстрее. Углядев внутри алые всполохи, я сглотнула ком в горле. А если это прорыв? Ну тот, из которого лезут монстры?

И что дальше? Ждать инквизиторов? Но ведь люди могут погибнуть!

Что делать⁈

Мозг лихорадочно искал выход. Чисто теоретически я способна накрыть куполом всех, кто находится на площади. Но зона покрытия слишком большая, защита получится тоненькая, пробить ее — раз плюнуть.

Надо что-то другое!

Так. Навскидку диаметр воронки метра три, максимум три с половиной, и вроде больше не увеличивается. Но время играет против меня.

А если…

Решение, до которого я додумалась, было поистине сумасбродным: раз накрыть непробиваемой защитой хуторян не выйдет, запечатаю проход!

Сконцентрировавшись, воспроизвела в памяти самый сложный многоуровневый защитный конструкт и, неистово молясь про себя всем богам сразу, выкинула руки вперед. Сила хлынула с пальцев ровным, мощным потоком. Спустя миг «дверь» закрыла хитроумная энергетическая полусфера.

Секунды складывались в минуты, в чернильно-черной дыре мелькали белесые силуэты, оскаленные морды. Я даже умудрилась рассмотреть здоровенные зубы и когти. Но мерцающая голубоватым светом полусфера не позволяла монстрам выбраться. А они пытались, и еще как!

Похоже, моя дурацкая затея сработала. К сожалению, защита конкретно так тянула из меня силу. Долго в таком темпе не продержусь.

Должна!

Сжала зубы. Энергия утекала как вода сквозь пальцы. Мышцы подрагивали, их то и дело сводило судорогой. Злые слезы катились по щекам, но защиту я держала.

Когда показалось, что еще немного — и конец, кто-то встал за спиной. Не успев удивиться, ощутила сильные мужские руки на своих онемевших предплечьях.

— Умница. Страхую, — раздался позади знакомый голос.