Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун Страница 9

Я подошла к нему и протянула кружку.

Кайден смотрел то на глиняную чашку в моих руках, то на мое упрямое лицо. Его правая рука дернулась, словно он хотел оттолкнуть меня, но вместо этого длинные пальцы сомкнулись вокруг горячей глины. Наши руки на секунду соприкоснулись, и я почувствовала, как его ледяная кожа впитывает тепло моей магии.

Он сделал осторожный глоток. Затем еще один.

Я села прямо на ковер у его ног, скрестив ноги, и обхватила свою кружку, наслаждаясь теплом.

— Что это? — глухо спросил он минут через пять, когда краска начала медленно возвращаться на его бледное лицо.

— Мой личный рецепт, — пожала плечами я. — Серебристая ива, сон-трава и немного огневика. Ну, и пара капель магии Жизни, чтобы оно не было таким горьким на вкус. В пекарне у нас часто кто-то обжигался или уставал до одури, так что я набила руку на успокаивающих сборах.

Кайден хмыкнул, откидываясь на подушки, не выпуская кружку из рук. Боль действительно отступала, укрощенная теплом трав и моей тихой магией.

— Пекарня... — эхом повторил он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Раз уж ты видела мою... расскажи о своей.

Я улыбнулась, глядя в темноту за окном.

— Я бы охарактеризовала это словом... шумно, — начала я, чувствуя, как воспоминания согревают изнутри. — Мой отец печет лучшие сливочные булочки в южном квартале. Он встает в три часа ночи, чтобы замесить тесто. А мама работает прачкой в доме напротив. Она всегда вкусно пахнет лавандовым мылом. У нас не было денег на дорогие артефакты, зато наш дом всегда был полон гостей. Соседи заходили просто поболтать, старый господин Тилль приносил яблоки из своего сада в обмен на хлеб...

Я рассказывала ему о тесных улочках, о запахе корицы по утрам, о том, как однажды случайно прорастила пшеницу прямо в мешке муки из-за первого, неконтролируемого выброса магии, и отцу пришлось делать из нее зеленую лепешку.

Кайден слушал меня молча, не перебивая. Его глаза были полузакрыты, дыхание выровнялось. Черные трещины на левой руке побледнели, превратившись в едва заметную паутинку.

Глава 9

— ...и в итоге отцу пришлось полдня отмывать потолок от этих вьюнков, ругаясь на чем свет стоит, а мама просто сидела рядом и смеялась до слез, — закончила я, с улыбкой глядя на Кайдена.

Его губы дрогнули, словно он действительно собирался улыбнуться в ответ этой нелепой семейной истории, но внезапно воздух в спальне изменился.

Это не было звуком в привычном понимании. Скорее, резким перепадом давления, от которого заложило уши. Пространство вокруг нас неуловимо завибрировало, а по полу скользнула холодная, колючая волна. Волоски на моих руках встали дыбом. Словно где-то глубоко под нами лопнула гигантская, туго натянутая струна.

Я испуганно осеклась, инстинктивно прижимая к груди остывающую кружку, и вопросительно посмотрела на наставника.

Кайден мгновенно подобрался. Вся его недавняя расслабленность испарилась, стертая многолетними инстинктами выживания. Он замер, чуть склонив голову, словно прислушиваясь к чему-то, доступному лишь ему одному. Его ноздри хищно расширились, а зрачки затопила тьма.

— Проклятье, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Одно короткое слово хлестнуло по нервам хуже удара плетью.

— Что случилось? — мой голос предательски дрогнул. — Наставник?

Кайден резко поставил свою чашку на тумбочку, глина жалобно звякнула о дерево, и попытался встать, но со стоном осел обратно на смятые простыни. Его дыхание снова стало прерывистым.

— Защитные контуры башни взломаны, — глухо произнес он, обхватив правой рукой свое больное левое предплечье, на котором скверна пульсировала, словно в ответ на внешнюю угрозу. — Двери не просто открыли, они сорвали печати. Сюда идет Инквизиция. И они поднимаются по лестнице прямо сейчас.

— Инквизиция?! — я задохнулась от ужаса, вскакивая на ноги. Кружка выпала из моих ослабевших пальцев, глухо ударившись о толстый ковер, и остатки травяного чая растеклись темным пятном. — Но почему именно сейчас? Утром?!

— Похоже лорд Вейн не умеет проигрывать, — процедил Кайден. Его лицо стало пепельно-серым. — Он ударил исподтишка. Отвлек меня вчерашней жалобой ректору, а сам отправил вестника напрямую в Службу Искоренения. Я чувствую Око...

— Око?

— Артефакт абсолютного поиска, — он закрыл глаза, на скулах заходили желваки. — Он реагирует на малейшие эманации Бездны. И он фонит так сильно, что у меня зудят кости.

Меня обдало ледяным ужасом. Я посмотрела на его левую руку. Черные, уродливые вены, не скрытые сейчас ни рубашкой, ни иллюзией, были видны как на ладони. В комнате буквально пахло озоном и жженой плотью - верными спутниками темной магии.

— Накиньте маскировку! — в панике зашептала я, бросаясь к его шкафу в поисках хотя бы плотного камзола. — Иллюзию! Что угодно!

— Я пуст, Элиана, — его голос звучал пугающе ровно, голосом человека, который смотрит в лицо неминуемой казни. — Этот ночной приступ... он сожрал все мои резервы до капли. Я не смогу сплести даже простейший морок, не говоря уже о щите, способном обмануть Око. Они войдут сюда через минуту. Артефакт вспыхнет. И на этом всё закончится.

— Нет! — отрезала я.

Паника, сковавшая меня секунду назад, внезапно отступила, смытая горячей, пульсирующей волной моей собственной магии. Магии Жизни, которая всегда была абсолютным, полярным антиподом Бездны.

В коридоре послышался грохот тяжелых кованых сапог. Они уже были на нашем этаже. Лязгнул замок внешней двери гостиной - они даже не стучали, они выжигали замки магией.

— Элиана, отойди от меня, — приказал Кайден, пытаясь отодвинуться к изголовью кровати. — Если они увидят нас вместе...

— Заткнитесь и не дергайтесь! — рявкнула я с такой силой, что он от неожиданности замер.

Я не стала раздумывать. Шагнув вперед, я забралась коленями прямо на постель, оказавшись вплотную к нему.

— Что ты творишь?! — прошипел Кайден, когда я нависла над ним.

— Прячу вас!

Я с силой толкнула его в грудь, заставляя откинуться на подушки, и мгновенно подалась следом, полностью накрывая его своим телом. Мои руки скользнули по его напряженным плечам, пальцы зарылись в волосы на затылке. Я прижалась щекой к его шее, прямо к тому месту, где вздулась черная вена, и крепко, до хруста в собственных ребрах, обняла его, прижимаясь всем телом.

Он был ледяным, напряженным как струна, и пах горькой полынью. Я чувствовала, как под моей грудью