Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико Страница 9

— Какой еще коллекции? — с неприкрытой насмешкой произнесла Эрфарин. — Из продажных девиц и этих несчастных куда менее состоятельных девушек, которых вы обманываете раз за разом?

Холеное лицо Хатеона исказилось.

— Я хотел проявить к тебе милость…

— Вы хотели проявить ко мне милость хозяина, в чьих руках находится жизнь невольницы. С чего-то решили, что ублажать вас — достойная плата за подачку, что вы готовы мне преподнести в ответ.

— А разве у тебя есть выбор? Тебе все равно придется под кого-то лечь, — рявкнул Хатеон. — Иначе ты потеряешь и последние крохи своего имущества, после чего окажешься на улице!

— Вас не должна волновать моя судьба, — холодно отозвалась собеседница.

— Я посмотрю на тебя через месяц, когда твой драгоценный дом окажется в моих руках. Кабинет твоего деда я сожгу, а в твоей комнате на твоей кровати я отымею пару светловолосых девок! — с особым цинизмом произнес Хатеон.

Эрфарин взглянула на него с презрением. Незваный гость, кажется, даже задрожал от сдерживаемой ярости. Пробить бы к хардам все эти последние барьеры и прямо здесь показать зазнавшейся девице, где ее настоящее место!.. Но борьба с заклинаниями — опасная затея. Пока что он еще не знал, сколько именно магии осталось вокруг дома.

Поэтому он нарочито громко стал обсуждать с Марииком, как именно стоит переделать территорию особняка. Они даже отошли от Эрфарин, повернулись к ней спинами и принялись раздавать приказы своим людям.

И вот тогда Адалан сошла со своего места. Высокая, неспешная и слишком худая. Черноволосая, темноглазая и слишком надменная. Подведенные красной помадой губы задвигались прежде, чем из горла родился звук. Словно бы она заставляла себя говорить с той, кто уже не входил в ее круг, кто уже был недостоин, но кому она еще по доброте душевной готова оказывать последнюю милость.

— Хочешь, я прекращу это представление? — предложила Адалан, изобразив улыбку. Но двинулись только яркие губы, больше ни одна мышца на строгом выразительном лице не шевельнулась.

Эрфарин посмотрела на нее, не ожидая ничего хорошего. Потому что хорошего ждать от той, которая просто смотрит на чужое унижение, не стоит.

— Только предложи что-нибудь ценное, — тут же добавила женщина.

Пожалуй, у Адалан действительно хватило бы влияния и средств, чтобы урезонить мужчин. Она была старше них, кажется, ей за сорок… И она не самая простая наследница семейных состояний, а вполне состоявшийся знаток своих сфер. Она уже многому научилась и многое может. Но лишь в случае обмена.

Ценное? Да, пожалуй, у семьи Эрфарин еще осталось нечто ценное. Но именно это они должны сберечь. Потому что, кроме этого, не осталось ничего.

— Уходите, — произнесла хозяйка дома.

Адалан аккуратно покачала головой. Красные губы сжались и вновь расслабились. И лицо женщины совершенно замерло. Перестало что-либо выражать.

— Ваша семья умирает, и начинается пир стервятников. Ты ничего не спасешь, ты лишь обречешь себя на агонию. Тем более ты одна.

— Я не одна, — неожиданно очень спокойно сказала Эрфарин. — Я выхожу замуж.

Адалан застыла. До этой секунды она хотя бы дышала, как-то едва заметно двигалась, а сейчас остановилась. Казалось, даже ее очень красивое и благопристойное зеленое платье перестало подчиняться порывам ветра и тоже замерло.

Разговор Хатеона и Мариика резко прервался. Мужчины обернулись к хозяйке особняка, конечно же все расслышав.

— И кто же на тебя польстился? — протянул Хатеон, лихорадочно перебирая варианты. И нельзя было отказать ему в уме — он быстро нашел ответ. Потому что польститься на оставшуюся без всяких средств к существованию девицу мог бы кто-то только на особых условиях. — Серый брак?

Эрфарин холодно улыбнулась.

— Конечно, кто бы иначе тебя взял… Ну да это все временная передышка. Кто там мог согласиться? Какой-нибудь канцелярист среднего ранга или, может, банковский казначей? Выше тебе сейчас не прыгнуть, а высокому свету ты и вовсе не нужна… — скороговоркой проговорил Хатеон, будто бы вовсе для убеждения самого себя.

— Дархад Форгаз. Мой будущий муж — Дархад Форгаз, — произнесла Эрфарин.

По лицам присутствующих пробежал испуг, смешанный со злостью.

Эрфарин знала, что они мгновенно поверили ей. Потому что такими именами не шутят, ими не бросаются на ветер. И конечно, первейшим инстинктом стало желание отступить.

Адалан первая сорвалась со своего места. Ей даже оказалось не до соблюдения элегантной походки, она поспешно достигла своей кареты и забралась внутрь. Возница тут же подбодрил лошадей громким свистом, и те бодро зацокали копытами.

Эрфарин удовлетворенно усмехнулась.

Одно лишь имя Мастера Ночи сработало лучше всякого охранного заклинания. И благо, что подтверждение о браке пришло сегодня утром, иначе бы она не смогла загородиться этим именем, и харды знают, что бы сегодня произошло.

Мариик уже окликал тех людей, что привел с собой. И было видно, что убраться он отсюда хочет с той же скоростью, что и Адалан.

Только его соратник упрямо стоял на своем месте.

— Гильдия Ангарет очень заботится о своих людях, — кривя рот, произнес Хатеон.

Ему очень не понравилось услышанное. По многим причинам.

Эта девушка нужна ему. И не только потому, что он хотел физически ей завладеть. Это вторично. Он мог рассуждать достаточно здраво, чтобы расставить приоритеты. И главными из них были знания: в этом доме хранились особые знания, и в голове Эрфарин, скорее всего, — тоже. Ее дед — знаменитейший создатель удивительных вещей. Если он, Хатеон, получит какие-нибудь уникальные сведения в свои руки, то его собственная семья обогатится.

Только нужно сломать эту девицу. Этот особняк и торговый дом — она бьется за них уже полгода, несмотря на все случившееся, несмотря на то что у нее практически не осталось возможностей и сил. Вокруг нее кружит куча шакалов, и каждый готов напасть, чтобы урвать себе кусок. Хатеон хотел быть первым. И вдруг Серый брак с Мастером Ночи⁈ Что это за шутка Богов⁈

Он собирался показать этой упрямице, что ждет эту землю, доказать ей, что вся борьба бесполезна, что пора сдаться…

И вдруг это треклятое имя!

Хатеон сжал челюсти. Эрфарин смотрела на него надменно и без всякого страха.

Харды! Надо было не щадить ее вовсе, нужно было уже давно применить силу… Но что делать теперь⁈

— Уходим.

Как же мерзко вот так все оставлять, потому что это явно выглядело побегом. И