Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец Страница 9

— А мы называем Днищем только когда у нас планируется оргия и пьянка, — серьезным тоном отозвалась девица с короткой стрижкой и глазами разного цвета. Она встала первой и протянула мне руку. — Привет, я Амбер! Приятно познакомиться, мисс Бельфлер. Или можно Тантра?

Тут все наконец-то перестали меня разглядывать, повскакивали со своих мест, начался радостный галдеж с выкрикиванием имен и провокационных вопросов.

И мне так стало хорошо сразу.

Я дома. По-настоящему.

Как же я скучала, оказываеся!

Из ниоткуда возник стол, бутылки, нехитрые закуски и стаканы. Меня усадили в удобное почетное кресло, предназначенное для декана, когда Кроули изволит снисходить до своих питомцев. Но сейчас его не было, так что почетным гостем была я.

Чтобы не разочаровывать ребят, рассказала по-быстрому парочку пикантных баек времен своего студенчества. Ну, чтобы растопить лед. И чтобы они уже перешли к тем вопросам, которые их и правда волнуют.

Ага.

На подлокотник моего кресла приземлился широкоплечий парень с замысловатой серьгой в правом ухе.

— Тантра, а ты правда будешь учить кого-то темной магии? — спросил он.

— Да, правда, — просто кивнула я.

— А можно это буду я? — с напором спросил он.

Глава 10

Вот теперь я очнулась и вынырнула из ванильного облака сладких воспоминаний времен учебы и умиления нынешней ситуацией.

— Ты хотя бы примерно понимаешь, о чем просишь? — прищурившись, спросила я.

— Я все обдумал, — заявил здоровяк. — Мне это необходимо!

— Ты же полукровка, верно? — теперь я его разглядывала очень внимательно. А все остальное Днище притихло и тоже внимательно слушало наш разговор. — Наполовину островитянин?

— Да, — мой собеседник сжал зубы так крепко, что они скрипнули. Не любит свои туземные корни юноша.

— И ты думаешь, что темная магия спасет тебя от шаманского посвящения? — спросила я.

— Да, — парень резко кивнул.

— Но почему… — начала я, но махнула рукой, решив, что незачем выворачивать парню душу при всех. Я ведь могу и молча посмотреть. — Позволишь?

Моя рука замерла в паре сантиметров от его руки. А взглядом я зацепилась за его темные глаза. Даже сейчас, не забираясь глубоко, вижу, что он суров и жесток.

Он кивнул, и я медленно взяла его за руку и повернула ладонью вверх.

Островитянская кровь — странноватая примесь. Она смешивает все краски ауры, превращая ее в пестрое месиво, наподобие тех пончо, которые островитяне носят. Чтобы рассмотреть хоть что-то в этой какофонии, нужно было сделать немалое усилие… Если бы он был чистокровным островитянином, я бы не смогла. Но он был всего лишь четвертинка. Ну, или половина, просто с той стороны кровь была слабенькая.

— Я Джезе Лагеза, — вполголоса сказал он.

Интересно…

Продравшись через покрывало цветных всполохов его ауры, я увидела наконец его истинные цвета. И он… мне подходил.

Проклятье, лучше бы он оказался непригодным. Я бы ему честно об этом сказала, и выкинула бы из головы его шаманские неприятности. Честно говоря, я никогда не вникала в подробности частной жизни островитян. Я даже не сподобилась ни разу выучить их самоназвание. Но те слухи, которые доходили, были так себе. Что-то про жертвоприношения, пляски голышом с бубном, а главное — привязка к месту. Когда островитянин становился шаманом, у него появлялся невидимый поводок, который держал его намертво привязанным к какому-нибудь священному камню. Или дереву. Или как повезет. Когда я училась, у нас рассказывали анекдот про шамана, который перед посвящением напился, а проснулся привязанным к общественному туалету.

— Я точно подхожу! — уверенно заявил он.

Я снова посмотрела ему в глаза.

Два бездонных черных колодца, полные решимости прирезать меня, если я сейчас надумаю вилять и отказываться.

Передо мной сидело чудовище.

Наполненное яростью и ненавистью.

И с одной стороны, это совершенно не мой профиль. Я никогда не имела дел с черной злобой такого оттенка. С другой… Звучит, как вызов, нда?

Смогу ли я взять двоих учеников?

— Вот что я тебе скажу, Джезе Лагеза… — начала я подавшись вперед так, чтобы моя грудь уперлась в его ладонь. И посмотрела на него снизу вверх обжигающим и беспомощным взглядом.

— Ты ведь скажешь, да? — прищурился он и сжал мою кисть до хруста.

Мудак.

Я позволила ярости окрасить мои глаза в черный и выплеснуться наружу.

Еще даже не магия, просто легонькое касание тьмы. Сдержать которую ни один проклятый браслет ни одной магической тюрьмы не в состоянии.

Здоровяка снесло с подлокотника кресла и он с грохотом рухнул на пол, скрючившись от боли и поскуливая.

Студенты Бездны кажется даже дышать перестали.

Я поднялась с кресла и выпрямилась над своим потенциальным учеником.

— Что ты знаешь о боли, полукровка? — ядовито прошипела я и наступила каблуком ему на руку. Придавила слегка, хотя стоило бы проткнуть насквозь. Но это подождет.

— Нет! — вскрикнул он, пытаясь вырвать руку из-под моей туфли.

— Так вот, дорогуша, — я наклонилась к нему низко-низко. Ну да, тем «акулкам» которые сзади, теперь отлично видно, что трусов на мне нет. Но вряд ли сейчас кто-то об этом думает… — Давай я расскажу тебе, как все будет. Я буду тебя ломать. Буду проверять тебя на прочность. Искать все твои изъяны и слабые места. С каждого занятия ты будешь уползать, скуля, и жалея о том моменте, когда ты решил, что учиться темной магии — это отличное приключение. Ты потеряешь всех. Всех, кто тебе доверял, потому что ты их обманешь и предашь. Тебя будут сторониться. От тебя отвернутся. Когда ты будешь просить помощи, никто не подаст тебе руки. А рядом с тобой всегда буду я. Чтобы ловить моменты, когда ты максимально уязвим и слаб. Чтобы делать тебе еще больнее. И чтобы пробить в тебе ту щель, в которую я смогу залить внутрь тебя приторную отраву темной магии. Но это будет еще не все. Хочешь знать, что будет дальше?

Я надавила каблуком сильнее. Почти услышала слабый хруст.

И резко убрала ногу и выпрямилась.

Оглядела притихших «акул». Испуганные лица.

Нда, понимаю их.

Ярость, все еще клубившаяся в голове, требовала, чтобы я пнула этого придурка, который испортил такой хороший вечер, в какое-нибудь чувствительное место.

Но нет.

— Так вот, Джезе Лагеза, — сказала я, загнав тьму в своей голове обратно на задворки черепа. — Я