Там, где крадут сердца - Андреа Имз Страница 87

— Единственная вражеская армия здесь — это вы сами, — тихо ответил Сильвестр.

— Это они вам так сказали? А тебе не кажется, что они просто зарятся на наши богатства? Наше благополучие? Наши поля колосятся, наши стада становятся тучными под моей защитой, все в королевстве счастливы и процветают. Сто лет оно не видело ни войн, ни голода. Младенцы рождаются крепкими и здоровыми.

— Не все.

— И по чьей же милости? — спросил король. — Всякая беда, которая приходит в наше королевство, приходит извне. До того, как сердца начали гнить, мы собирали урожай умеренно. Щепотку там, щепотку здесь. Мы очень редко забирали сердца целиком. Малая жертва. А в сборе, что происходит сейчас, надо винить только твоих приятелей из Другого королевства.

— Даже если вы брали понемногу, это все равно неправильно, — сказал Сильвестр. — Это я тоже узнал.

— У тебя очень смутное понятие о силе сердец — и о том, на что я способен, имея ее в своем распоряжении.

— Тебе все равно, счастливы ли твои подданные, живут ли они в мире. Все, чего тебе хочется, — это присвоить силу их сердец и расширять свое королевство до бесконечности. Тебе хочется больше, больше. И еще больше. — Сильвестр покачал головой.

— Опять-таки, что в этом такого? Что с того, что мне от моих подданных нужны только их сердца? Большинство из них проживет всю жизнь нетронутыми. Они никогда не узнают о мире, который лежит за пределами королевства.

— Они словно скот.

— Может быть. — Король пожал плечами. — Но если скот всем доволен…

Я оглядела собравшуюся толпу, зачарованную, оцепеневшую. Матери семейств, зеленщики, аптекари, врачи, трактирщики, служанки, законники, дети, крестьяне, рабочие, пьяницы, школьные учителя, кузнецы, красотки, дурнушки.

Я вдруг ощутила такую ненависть к королю, что словно сама стала волшебницей, способной изничтожить и превратить в горстку пепла кого угодно.

— Камилла, — обратился король к одной из волшебниц, и даже в разгар этого ужаса я подумала: «Разумеется, ее должны звать Камиллой». — Покажи нам, сколь мы милосердны. Покажи им, что они не умрут. Надо просто отдать нечто малое, очень малое, в обмен на мир и процветание. Покажи.

Волшебница выбрала, подумать только, Арона. Арона Жабье Вино. Сколько раз я воображала, как отомщу человеку, который унизил меня. Но такого я ему никогда не желала.

Стоило волшебнице улыбнуться Арону, как он сам двинулся к ней, как во сне; я понимала, что он испытывает. Когда он приблизился, Камилла позволила себе по-сестрински погладить его по щеке и взъерошить волосы, и он качнулся от этих прикосновений.

Потом, на глазах у всей деревни, она сунула руку Арону в грудь. Он выгнулся назад, голова запрокинулась, рот открылся — болвану и положено ходить раскрыв рот, — а ноги словно зависли над землей. Потом волшебница отпустила его, и Арон рухнул на землю, но ненадолго. Он тут же поднялся, взгляд стал оцепенелым, мертвым. Камилла вытянула руку, демонстрируя толпе ярко-красное блестящее сердце, а потом опустила его в банку, висевшую у нее на поясе.

— Видели? — спросил король. — Никто не умер.

После этого жуткого представления никто, кажется, не обратил внимания на его слова. Арона опустошили, обрекли на смерть. По толпе прошла физически ощутимая волна страха, хотя люди и были под властью чар. Никто из деревенских еще не видел, чтобы сердце извлекали целиком.

— Ты даже не представляешь, сколько времени мне пришлось изучать предмет, сколько опытов провести, — непринужденно продолжил король. — Начал я, конечно, с животных. Мелких животных. Потом, совершенствуясь, обрел могущество, о котором мой отец не мог даже мечтать.

— Тогда твоя волшебная сила против моей волшебной силы, — с вызовом сказал Сильвестр. — Без сердец.

— С чего это я должен соглашаться? Мы ведь не в сказке.

Сильвестр сделал было внезапное движение, словно желая запустить в отца шаровой молнией, но пошатнулся. Он начал слабеть, и я подхватила его, не обращая внимания на привкус волшебства в воздухе и запах раскаленного металла, который всегда появлялся там, где происходило что-то магическое. Глаза Сильвестра утратили неестественный светлый блеск и потускнели до обычного серо-голубого.

— Прости, — сказал волшебник, тяжело опираясь на меня.

— Тебе не за что просить прощения, — сказала я. — Ты пытался.

Сильвестр поднял взгляд на отца, который так и стоял, подняв руки.

— Отпусти Па! — закричала я хриплым от ненависти голосом. — Ладно, забирай мое сердце. Я сама тебе его отдам. Отпусти Па и не убивай Сильвестра.

— Фосс… — запротестовал волшебник, но даже слова давались ему с трудом.

— Сначала отпусти его, — потребовала я.

— С удовольствием. — Король сделал движение запястьем, и веревки, связывавшие руки Па, исчезли — на это я и надеялась.

Он бросился к нам, видя, как я сгибаюсь под тяжестью волшебника, и обхватил Сильвестра за плечи. Мы оба были настолько ниже его, что даже в этот трудный момент я не могла не думать, как смешно мы выглядим, — два колышка, подпирающие иву.

Король снова повернулся к дочерям и оживленно потер руки, как человек, радующийся тому, что завершил тяжелую работу.

— Ну же, — сказал он мне через плечо. — У нас сделка.

— Дайте хоть попрощаться, — огрызнулась я. — Одна минута погоды не сделает.

Сильвестр отпустил меня и, слегка пошатываясь, распрямился. Па положил ему руку на плечо, чтобы поддержать.

— Давай попробуем, должен же найтись какой-то способ, — настойчиво зашептал он.

Сильвестр покачал головой:

— У меня совсем нет сил. Простите меня. Даже если бы я и мог застать его врасплох и сразится с ним… У меня осталась всего горсть сердец, да и те полугнилые. А у него сердца почти половины королевства. Глупо надеяться, но мы должны были попытаться. Без хорошего сердца я не могущественнее какой-нибудь гадалки, которая предсказывает будущее.

Я крепко зажмурилась. Несмотря на растерзанное сердце, боль и усталость, я прошла через два королевства, убила волшебную делательницу, как напомнил Корнелий, завоевала сердце волшебника. Я и не думала, что на такое способна… И все-таки в последний решающий момент всех этих подвигов оказалось недостаточно.

— Сильвестр, — умоляюще сказала я, — мы обязаны попытаться. Ну пожалуйста. Всего один раз. Употреби все сердца, которые у нас есть. Раньше нам ведь удавалось невозможное.

— У меня не осталось сил.

— Нет, остались! — резко сказала я и схватила его за руки. — Ты говорил, что между нами есть мощная связь. Используй ее. Пусти в ход все, что у нас еще есть. Мы должны сделать хоть одну попытку.

Волшебник посмотрел на меня своими странными светлыми глазами и кивнул.

— Что вы там затеяли? — спросил король, но было поздно.

Сильвестр уже начал творить заклинание. Оно плющом обвилось вокруг нас. Я почувствовала, как сила всех сердец, которые мы забрали, раскалялась во мне, обжигая вены. Я взглянула на Сильвестра, и он ответил мне обычным взглядом холодных светлых глаз.

— Я… Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Он с улыбкой потянулся ко мне, обнял, и я ощутила, как магия, извиваясь, стала перетекать из меня в него. Все, что тянуло и дергало, используя оставшиеся в моем несчастном сердце силы, повернуло вспять и устремилось назад, к волшебнику. Я попыталась вцепиться в этот поток, как цепляются в выскальзывающую из пальцев веревку, но он изогнулся и вырвался у меня из рук.

— Сильвестр! Нет! — Мы так не договаривались. — Что ты делаешь?

— Мы не должны существовать, Фосс. Ни один из нас. А ты — должна.

Слова замерли у меня на губах. Я никогда еще не видела, чтобы глаза Сильвестра были раскрыты так широко и так потемнели.

Он страстно поцеловал меня, и «прощай» прозвучало в каждой секунде этого поцелуя. Когда Сильвестр отстранился, я увидела, что он сжимает что-то в кулаке. Сначала я решила, что