Железо и магия - Илона Эндрюс Страница 87

Он простоял там добрых четверть часа, подставляя лицо под струи горячей воды. Увы, он не мог оставаться в душе вечно. Завтра ему нужно будет проанализировать потери. Погибли три Железных пса. Двадцать один житель деревни. Двадцать четыре — это больше, чем две тысячи, но математика ничуть не уменьшила вес погибших.

Все его тело болело, но мозг бодрствовал.

Он установил кровавый оберег и создал кровавый меч. Как? Отлучение не удалось. Он не мог почувствовать Роланда. Он не должен был быть способен на это, но он смог. И он сможет сделать это снова. Он уставился на порез на руке. Он чувствовал, как магия гудит в его крови. Это было чертовски загадочно.

Ему нужно было поспать, но он знал, что в тот момент, когда он закроет глаза, он увидит огонь, кровь и смерть. Если ему удастся заснуть, сегодня ночью ему приснится сон. Это неизбежно. Он заново переживет эту битву. Она будет прокручиваться у него в голове до утра. Пустота терзала его, откусывая длинные кусочки острыми зубами, она всегда была голодна.

Обрывочные воспоминания пронеслись в его сознании: предсмертные стоны, брызги крови, скрежет меча, вонзающегося сквозь металл в плоть.… Прямо сейчас Роланд протянул бы руку через расстояние для утешения и отпущения грехов. Голос разума, родительский глас Бога, который сказал бы ему, что он сделал то, что было необходимо, и то, что он сделал, было справедливым и исправит все к лучшему.

Он утратил успокаивающую уверенность от связи с Роландом, но променял ее на мрачную ясность. Он сделал то, что было необходимо. Это было кроваво и разрывало его на части, но он сделал это не потому, что Роланд считал это правильным, а потому, что сам Хью решил, что так правильно.

Сражение все еще кипело у него под кожей, горячая смесь адреналина, жажды крови и абсолютной выносливости.

Хью поднял глаза и увидел ее через открытую дверь своей спальни. Она была одета в белое и направлялась к нему.

Элара остановилась в дверях. В руках она держала толстый конверт.

— Что это? — спросил он.

— Это на потом.

Она вошла в спальню, закрыла дверь и задвинула щеколду, запирая их. Он поднял брови, глядя на нее.

— У нас была сделка, — сказала она.

— Ах. Маленький ягненок, идущий на заклание.

Год назад он остался бы внизу. Раньше он смыл бы кровь, ел, пил, а когда ему попадалась женщина, трахал бы ее до тех пор, пока не терял способность ясно мыслить. Но сейчас это было уже непросто. Он не хотел стать ее Абердином.

— Уходи.

Она положила конверт на стул у двери.

— Ты что, меня не слышала?

— Слышала, — сказала она.

— Возможно, я выразилась не совсем ясно. Мне не нужна твоя благородная жертва.

Она подняла руки к волосам. Ее коса упала с головы.

— Ой, да ладно. Я подарила тебе трех великолепных обнаженных женщин, а ты вместо этого чуть не вывихнул колени, гоняясь за мной по бассейну.

Она провела руками по своей косе, и та распустилась, ее длинные белые волосы рассыпались по плечам, мягкие и шелковистые. Они обрамляли ее лицо, привнося в него что-то новое, какое-то невысказанное интимное обещание. Он почти никогда не видел ее с распущенными волосами. Ему захотелось думать, что это для него одного.

Элара покачала головой. Он наблюдал за ней, потому что был отъявленным идиотом, и замечал все: изгиб ее шеи, когда она наклонилась вперед, чтобы снять босоножки, то, как упали ее волосы, то, как платье облегало изгиб ее задницы…

Он не хотел платы. Он не хотел секса по обязательствам. Он хотел, чтобы она хотела его. Кричала на него. Он не получит того, чего хочет, и прямо сейчас он хотел, чтобы она ушла.

— Элара, последний шанс. Уходи.

Ее глаза смеялись над ним.

— Я остаюсь.

Они уставились друг на друга через всю комнату.

— Ну? — спросила она. — Или мне надеть фартук?

Отголоски боя подгоняли его. Он заставит ее с криком выбежать из этой комнаты, а потом отдохнет.

***

В ТОМ, как он сидел, было что-то раздражающе эротичное.

Он развалился в кресле, огромный и загорелый, обрамленный шикарными мускулами. Рубашки нигде не было видно. Сильные мускулы обхватывали его плечи. Его резная грудь была чиста от волос, тело худело до узкой талии и плоского твердого живота. Его темные волосы, все еще влажные после душа, падали на лицо. Его голубые глаза были холодными и темными.

— Хорошо, — сказал Хью. — Правила просты: пока ты здесь, делай, что я говорю. Как только тебе станет слишком тяжело, скажи «стоп», и все прекратится, и ты сможешь выйти за эту дверь.

— Меня устраивает.

Он наклонил голову и оглядел ее с ног до головы. Она почти чувствовала, как его взгляд скользит по ее лицу вниз, задерживается на груди и спускается к бедрам. Он смотрел на нее так, словно покупал и пытался решить, стоит ли она его денег.

О, сейчас так и есть, не так ли?

Элара развела руки в стороны и повернулась, при этом покачивая бедрами. Вот так, получите полную картину.

Она завершила поворот и подмигнула ему. Он не пошевелился.

— Снимай одежду.

Она спустила бретельки платья с плеч и позволила ему упасть. Под ним на ней был кружевной белый бюстгальтер. Она выбрала его специально для сегодняшнего дня. Чашки бюстгальтера обхватывали ее груди, приподнимая их, очертания темных сосков едва просматривались сквозь кружево. Это был не тот бюстгальтер, который женщина надела бы для удобства, а она просидела в нем несколько часов, ожидая его возвращения.

Он уставился на нее. Он по-прежнему не двигался.

Тонкая ткань платья зацепилась за бедра, и Элара стянула его вниз, обнажив пару кружевных трусиков, таких маленьких, что их едва было видно. Платье упало и образовало лужицу