Старсайд - Алекс Астер Страница 83

Это что-то другое. Тепло самой природы, возможно. Пульсация, похожая на биение сердца.

Мы продолжаем путь. Поза Рейкера остается неизменной, но примерно через час он внезапно напрягается. Оборачивается. И тогда я тоже это слышу.

Тихий плеск воды. Я даже не жду его. Ноги хрустят ветками и взметают пыль, пока я бегу на звук, и вот я уже стою на коленях у ручья. Кристально чистая вода. Наконец-то. Я готова и смеяться, и плакать одновременно. Я зачерпываю воду пригоршнями, пью прямо из ладоней, умываю лицо. Моя спина все еще покрыта коркой засохшей крови.

Ручей неглубокий, но воды достаточно, чтобы искупаться.

Я поворачиваюсь к Рейкеру, который приближается с куда меньшим энтузиазмом. Он тоже весь в крови. Но, в отличие от меня, благодаря доспехам, капюшону и маске, она не коснулась его кожи — за исключением рук. Я открываю рот, затем закрываю его. Решаю, что это не стоит того, чтобы спрашивать.

Но он уже лезет в свой рюкзак. Я слышу, как что-то отламывается, и едва не лишаюсь чувств от шока, когда он протягивает мне кусок своего мыла. Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, он бросает его мне. Оно приземляется прямо мне на колени.

Его мыло. То самое, которое мне так нравится. Я моргаю, не в силах подобрать слова. Не понимая, как он вообще умудрился совершить нечто, отдаленно напоминающее доброту. И прежде чем я успеваю поблагодарить его, он бросает:

— Тебе оно нужно.

А затем разворачивается, чтобы уйти.

Даже его оскорбление не может омрачить моего счастья. Я вдыхаю аромат его мыла и вздыхаю. Мое, думаю я. Совсем мое.

Когда металлический скрежет шагов Рейкера окончательно затихает в лесу, я начинаю снимать одежду вещь за вещью.

Ткань прилипла к коже, скованная засохшей кровью. Она отрывается с болью. Рейкер прав. От меня воняет. Но стоит лишь пару раз намылиться, и кровь исчезает. Мои волосы снова становятся гладкими. Я завязываю их в привычном стиле, позволив косе сегодня свободно свисать, затем стираю одежду и раскладываю ее сушиться.

Пока я жду, я прислоняюсь к камням, выдыхая в гранит и позволяя мелкому, нежному потоку воды омывать мое тело. Мои метки. Странное чувство — быть на открытом воздухе, когда я вся как на ладони. Но Рейкер далеко. В этом лесу царит тишина.

Мне нужно — мне просто нужно мгновение, чтобы отдохнуть и напомнить себе, что я жива.

Я выжила. Нет, мы выжили. Последние недели тянутся в памяти сплошным туманом, наполненным жаждой, голодом, болью и кровью. Столько крови.

Я смотрю в небо и еще глубже вжимаюсь в камни. Этот мир откусывал от меня куски. Я чувствую это. Он изгрыз мою уверенность. Пережевал все мои убеждения. Пробил бреши в моем страхе.

Я здесь всего двадцать дней, но чувствую себя преображенной. Словно годы были втиснуты в мгновения. Секунды храбрости, мастерства или глупости, которые определяли мою судьбу.

Я чувствую себя теми заготовками в кузнице — обрывками металла, которым мы со Стелланом дарили вторую жизнь, переплавляя их в совершенно новый меч. Я не знаю точно, во что я превратилась, но я знаю, что я уже не та, что прежде.

И некоторые из этих новых частей, эти осколки силы, что я нашла в этом мире… были выкованы Рейкером. Они закалялись в пламени, разгоравшемся в ответ на его издевки, на его вечное «разбирайся сама», на те моменты, когда он не вмешивался, заставляя меня подниматься самостоятельно. Заставляя меня копаться в глубинах своей души и выскребать угли собственной стойкости.

Я проклинаю его. И я благодарю его.

Не знаю, как я рассчитывала добраться до богов раньше, но теперь я впервые чувствую, что действительно способна на это.

Вспышка движения заставляет меня сесть, дыхание перехватывает, вода расступается вокруг.

Я тянусь к мечу… и тут же разжимаю пальцы.

Я наблюдаю, как сияющая, полупрозрачная лошадь скачет сквозь лес — и исчезает в завитках тумана.

Я моргаю. И как раз в тот момент, когда я убеждаю себя, что мне это померещилось, лошадь появляется снова, в нескольких футах от места исчезновения. За ней тянется шлейф серебристых искр, похожий на пронизанный звездами ветерок.

Ее копыта мягко цокают по лесной подстилке, прежде чем она замирает. Она поворачивается — и замечает меня. Когда ее глаза впиваются в мои, я не чувствую ни капли страха. Возможно, стоило бы. Особенно когда лошадь пускается галопом в мою сторону, останавливаясь лишь у самой кромки ручья.

Это может быть очередная иллюзия, думаю я. Еще одна прекрасная вещь, которую мне полагается бояться.

Я медленно поднимаюсь из воды. На всякий случай я не выпускаю меч из рук. Я иду к лошади, ожидая, что она испугается и убежит.

Но когда я приближаюсь, она лишь склоняет голову. Мои серебряные метки мерцают в лучах солнца, когда я протягиваю руку, чтобы коснуться ее.

Она холодная как лед. Ее грива нежная, словно шелк, а шерсть — жесткая. Я провожу ладонью между ее глаз, и лошадь шумно выдыхает через ноздри.

Прекрасна. Не успеваю я рассмотреть ее получше, как она снова срывается с места, описывая круг. Я провожаю ее взглядом — и замираю, когда она снова несется прямо на меня. На этот раз она не останавливается. Черт. Я уже собираюсь отпрыгнуть в сторону, но лошадь взмывает в воздух, перелетая надо мной и через ручей. Приземление.

И она превращается в очередной завиток тумана. Больше она не появляется.

В книге я о таких не читала. Меня одновременно наполняют и восторг, и трепет при мысли о том, что в мире существует еще больше существ — не описанных и не открытых.

Понимая, что Рейкер, скорее всего, уже вовсю вздыхает и жалеет, что вообще одолжил мне кусок своего мыла, я возвращаюсь к ручью. Я выкручиваю одежду, выжимая остатки воды, и натягиваю ее на себя. У меня нет времени ждать, пока она высохнет. «Нужно будет как-то раздобыть сменную одежду», — думаю я, пробираясь сквозь лес в поисках Рейкера. Сомневаюсь, что он ушел далеко.

Там, куда он направился, кустарник теснится у подножия Небесных перьев, его листья — жесткие и заостренные. Воздух пронзает сладость. В густой, переплетенной зелени трудно что-то разглядеть, но я осторожно раздвигаю листву, пока не замечаю вспышку цвета. Мои глаза расширяются.

Черника. Бузина. Я срываю несколько ягод, пачкая кончики пальцев в фиолетовый, кладу одну в рот и глубоко вздыхаю.

Да. Плоды на Штормовой стороне —