Исповедь куртизанки, или Как я полюбила - Елена Эллиот Страница 81

– Ладно! – неожиданно согласился Влад, чем вызвал ликующую улыбку на моём лице, да и Том тоже заметно повеселел. – Мне не нужны деньги от тебя, Том. С этого дня я отпускаю Лорен, но! Вы помните, что Вольдемар считает её мёртвой?

– Да, и мы планируем хранить эту тайну, – заверил Том.

– У меня есть другая идея, – хитро улыбнулся Влад.

– Другая? – удивился Том, да и мне стало любопытно, что Влад имел в виду.

– Я расскажу о ней чуть позже, а пока приглашаю вас посетить сегодня приём.

Он подошёл ко мне, взял за руку и накрыл её своей ладонью. А когда убрал её, в моей руке осталось кольцо, подаренное Томом.

– Спасибо! – поблагодарила я и крепко сжала в кулаке драгоценность.

– Спасибо, Влад! – поблагодарил и Том.

– Так что насчёт приёма? Придёте? – непринуждённо повторил приглашение Влад, приняв нашу благодарность как данность.

– А кто устраивает приём? – поинтересовался Том.

Влад улыбнулся и сообщил:

– Брэм Стокер, писатель и мой давний друг.

Глава 40

Глава 40

Приём проходил в холле театра «Лицеум». Собралось много гостей из высшего света, в основном театралы и критики. Хоть я не знала никого в лицо, но быстро поняла это по разговорам: обсуждали исключительно искусство.

Мы с Томом неспешно гуляли по просторному холлу, залитому тёплым светом ярких электрических ламп. Звучала спокойная мелодия, наигрываемая талантливым музыкантом на рояле. Официанты уверенно скользили среди гостей, искусно балансируя подносами с изысканными закусками и ароматными напитками. Взяв по бокалу шампанского, мы принялись вежливо здороваться с другими гостями. Многие из них приходили в изумление, замечая ослепительно сияющее кольцо на моём пальце, и поздравляли нас с помолвкой.

Мне было боязно, что я встречу здесь кого-то из своих клиентов. Но как только я подумала, что тут собралось совершенно другое общество, к нам подошёл Эдвард Латимер.

После того как мы познакомились на приёме, куда меня пригласил Алан, Эдвард стал завсегдатаем нашего борделя. За прошедшие два месяца Эдвард чаще других мужчин выбирал меня своей любовницей. Я спала с ним как минимум трижды в неделю. А однажды он купил меня на всю неделю и увёз в своё поместье в Бакингемшире. Мне тогда пришлось проявить чудеса находчивости, чтобы объяснить, почему я не ем. Я либо лгала о том, что наелась свежих фруктов в саду, либо брала извозчика и отправлялась на ближайший рынок, откуда неизменно возвращалась с наполненной продуктами корзиной и сытым видом. Конечно, Эдвард утверждал, что мои поездки туда совершенно необязательны. Однако я упорствовала, убеждая его, что мне нравится это занятие, и он молча соглашался уступить моим желаниям. Вечерами же, когда слуги приносили нам вино и закуски, я притворялась, что ем, и он, пребывая в хмельном состоянии, ничего не замечал.

В ту неделю мне редко удавалось видеться с Томом: внимание Эдварда целиком поглотило мою жизнь. Даже с Владом мои встречи случались куда чаще, ведь мне приходилось постоянно перемещаться к нему за фляжками с кровью. Эдвард удивлялся, что это за контрацептив такой, который нужно так часто пить, и откуда он у меня в таких количествах. Я же отвечала, что пью по чуть-чуть, а потому кажется, будто у меня его много. На самом же деле я пила кровь настолько часто, что в ту неделю мне не пришлось выходить на охоту. Пожалуй, это был единственный светлый момент в той истории.

И вот сейчас Эдвард Латимер стоял передо мной и бесцеремонно глазел на моё кольцо.

– Лорен, ты помолвлена? – спросил он, не обратив внимания на Тома. – И кто этот пройдоха, опередивший меня?

– Я! – гордо заявил Том.

Эдвард взглянул на него с нескрываемым изумлением.

– Мистер Грей, вы женитесь на конфетке, вы в курсе?

– Мне доподлинно известно о том, кто такая Лорен, – сообщил Том.

– Естественно, она же куртизанка в вашем борделе, – улыбнулся Эдвард.

От злости стиснув зубы, Том процедил:

– Моя невеста впредь не куртизанка. Теперь ночи она проводит лишь со мной.

– И давно ли? – хмыкнул Эдвард. – Не далее как вчера она стонала и извиваласьподо мной.

От возмущения, а ещё от воспоминаний, всплывших так детально и не к месту, я вспыхнула краской и опустила взгляд.

– С сегодняшнего дня! – спас ситуацию подошедший к нам Влад.

Если словам Тома Эдвард не поверил, то в словах Влада сомневаться не мог. Его щёки мгновенно утратили привычный румянец, глаза потускнели, а губы слегка дрогнули, будто пытаясь удержать внутри волнующие чувства, готовые вырваться наружу неукротимым потоком эмоций.

– Так что же, действительно не куртизанка? – с крайним сожалением выдохнул Эдвард.

Я мотнула головой. Внезапно он нацепил на лицо маску вежливости и сказал:

– Тогда поздравляю с помолвкой!

– Спасибо! – поблагодарил Том, будто проклял. Похоже, в мыслях он уже давно его убил всеми возможными способами. Эдвард же, словно не заметил этого, без спроса взял мою кисть и, наклонившись, поднёс её к своим губам.

– Благодарю вас за чудесно проведённое время, мисс Джонс! Мне будет не хватать вашей приятной телу компании.

Я улыбнулась скорее вежливо, чем искренне, потому что не чувствовала то же самое. Разумеется, он неизменно обращался ко мне учтиво и ни разу не позволил себе малейшей резкости, но сердце моё по-прежнему принадлежало лишь Тому. Поэтому, избавившись наконец от назойливой компании Эдварда, я испытала поистине долгожданное облегчение!

Когда он покинул наше общество, Влад, выглядящий необычайно лучезарно сегодня, шепнул нам:

– Скоро появится Брэм, я вас представлю.

Меня одолевало безудержное любопытство: что это за Брэм такой, о ком Влад столь тепло отзывается и даже пришёл на приём один, без пары! Хотя вероятно, другие куртизанки просто были заняты в шоу, и он решил не забирать ещё одну девушку из номера. С моим уходом им и так пришлось вносить быстрые изменения в танец, а отсутствие двух танцовщиц потребовало бы более серьёзных изменений в композиции номера.

Неожиданно зазвучала весёлая музыка, исполненная пианистом специально для того, чтобы прервать разговоры гостей. И внезапно из-за белоснежных театральных портьер, ограждающих вход в другое помещение, появился пожилой джентльмен в элегантном фраке. Мужчина шествовал по блестящему паркету с достоинством настоящего монарха, гордо расправив плечи и высоко подняв голову. Зал захлестнуло бурей восторженных аплодисментов, не