Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент Страница 81

Ресницы мои задрожали и распахнулись.

А потом снова сомкнулись.

И опять распахнулись.

Я увидела песок. Ровный белый песок.

Поморгала.

Нет, все равно песок.

Я наморщила лоб. Просыпала песок сквозь пальцы. Заметила, что на мне до сих пор сорочка Эсме, вся мокрая и заляпанная кровью. Я знала, что ранена, однако боли не чувствовала.

– Что за ерунда? – прошептала я.

Это был не сон.

Но и явью это тоже быть не могло.

Я встала на четвереньки. Ветерок взъерошил мне волосы, и в глаза попала тонкая взвесь песка. Но, боги, этот запах… соль, лилии и влажная земля. Дом.

Я подняла голову и застыла.

Дом. Да, это был мой дом. Белый пляж сменялся лесом, который я знала так хорошо, что даже сейчас, несколько десятилетий спустя, могла точно вычертить его границу. Буйная зелень обрамляла далекие очертания Цитадели, поднимающейся к небу.

И там, у выложенной кирпичом тропинки, ведущей в лес, стоял Эомин.

Он выглядел именно таким, каким я запомнила его в те дни. Голый до пояса; свободные белые штаны, часть одеяния Пьющих зарю. Светлые волосы прилипли к шее, как будто мой друг только что вышел из моря.

Он помахал мне и улыбнулся.

Я, недоумевая, помахала в ответ.

Дух Эомина? Тот, которого освободил Азар? Но он совершенно не походил на призрака – я не видела на нем ран, да и характерного для духов выражения горестного недовольства на лице его тоже не было. Помимо всего прочего, Эомин не мерцал полупрозрачным сиянием, но казался вполне материальным.

Он снова мне помахал, на сей раз более энергично. Показал на Цитадель, потом на небо, после чего поманил меня рукой. Непонятно было, почему он просто не окликнет меня, – мой друг стоял далеко, но не настолько, чтобы не докричаться. Но так или иначе, мысль свою он выразил достаточно понятно: «Мише, поторопись, не то мы опоздаем».

Опоздаем куда?

Внезапно ответ осенил меня со всей очевидностью. На вечернюю молитву. Ну конечно. Сейчас меня здесь быть не должно. Если мы не вернемся вовремя, мое отсутствие наверняка заметят. Я вскочила на ноги, а потом посмотрела на свою грязную золотистую ночную сорочку и нахмурилась.

Что это? Почему это на мне надето?

Я моргнула, и шелковая сорочка сменилась привычной мантией, какую носили Пьющие зарю.

Эомин снова торопливо замахал мне рукой с опушки леса – словно бы говоря: «Мы уже совсем-совсем опаздываем».

Но я не шевелилась. Стояла и разглядывала себя. Дотронулась до мантии. Я подвязывала ее, чтобы подол не намок, но он все равно был слегка влажный.

Нет, неправильно… Раньше на мне было что-то другое.

Золотая сорочка?

Золотая…

У меня заныло сердце.

Я должна была кого-то найти. Но кого?

Сейшу? Сейша, наверное, сейчас в Цитадели, собирается выбранить меня за то, что я улизнула тайком. Или не в Цитадели? Кажется, она не там? Мне надо найти…

Нет, не Сейшу.

Райна? Имя это пронзило мне голову непереносимой болью. Нет. Среди Пьющих зарю не было никого по имени Райн. Краткое воспоминание о кривой усмешке и уютных объятиях быстро промелькнуло и угасло.

Нет, я должна отыскать кого-то другого. Кого-то, кто очень важен для меня.

Я дотронулась до своих голых рук. Пробежала пальцами по ровной коже.

Закрыла глаза.

И на секунду мне вдруг почудилось, что я чувствую кого-то в своих объятиях.

Теплое дыхание, мягкие губы. Голос, шепчущий: «Вот как ты должна это чувствовать».

Кто-то смотрел на меня, как на солнце.

Я резко открыла глаза. Азар.

Вместе с острой болью сквозь пелену пробились воспоминания.

А издали на меня смотрел Эомин, и на лице его появилось нетерпеливое выражение. Пока он шел ко мне, я гадала: реален ли мой друг? Может быть, я умерла? Может быть, я выбрала себе такую жизнь после смерти?

Я моргнула, и Эомин вдруг переместился ближе, чем мог бы успеть за такое короткое время. Вблизи в его лице было что-то неправильное. Оно чуть плыло, словно бы его черты менялись бессчетным количеством едва заметных вариаций.

Нет, тут что-то явно не так.

Я повернулась к берегу, ища глазами Азара…

Эомин схватил меня в охапку.

Я закричала. И, посмотрев на себя, увидела, как столкнулись противоборствующие реальности: на теле, то появляясь, то исчезая, мелькали шрамы и раны. Пальцы Эомина попали в открытый разрез.

Я вырвалась и побежала по пляжу. Теперь, когда сон – сон или галлюцинация? – раскололся, боль израненного тела стала невыносимой. Скрипели кости, напрягались мышцы, с каждым шагом саднили раны. Взгляд нашарил вдали на берегу неподвижную черную глыбу, которую омывала вода.

Азар.

Оружия при мне не было. Мысль о том, чтобы вызвать магию либо света, либо тени, представлялась невозможной – я слишком ослабла. И могла только бежать. Эомин не отставал. Я судорожно хватала ртом воздух, а он – нет, это был не Эомин – двигался беззвучно. Я чувствовала, как преследователь наступает мне на пятки и чиркает по спине ногтями.

Я уже немного приблизилась к Азару. Он лежал лицом вниз. Плеск океана натягивал и отпускал его мокрую одежду. Пальцы вяло обхватывали рукоять меча, который словно вибрировал на кремовом песке, как будто две реальности не хотели соединяться.

Я повалилась на землю и схватилась за рукоять.

Прилив силы, пришедший вместе с этим, меня просто обездвижил. Боги, неужели с Азаром каждый раз, когда он прикасается к этой штуке, происходит то же самое? Внезапный взрыв энергии промчался сквозь меня, я бросилась на песок, чуть не споткнувшись о бесчувственное тело Азара, и неуклюже перекатилась на спину.

То, что было не-Эомином, нависло надо мной, разинув пасть. Слишком далеко расставленные глаза, трепещущие ноздри, заостренные зубы. Оно потянулось ко мне…

Издав дикий звериный вопль, я вонзила меч Азара прямо в лицо твари.

Она отпрянула, как-то противоестественно дернувшись и пронзительно закричав.

Я приготовилась к новому удару.

И на этот раз существо просто развалилось у меня на клинке. Его тело распалось на множество бесформенных нитей. Мои ноздри наполнились запахом пепла.

Я стояла на коленях на песке, продолжая держать в руке поднятый меч, и тяжело дышала.

Краем глаза я увидела, как Азар, с проклятиями, слегка привстал.

Он поднял голову, застыл. И долго не двигался.

Я рухнула обратно на песок.

Болело все. Сильно. Очень сильно.

Азар оторвал глаза от горизонта, что, похоже, далось ему с большим трудом. Взгляд у него был какой-то странный – остекленевший. Кажется, Азар даже испугался, увидев меня.

Он молчал.

– Благодарение