Мыльное дело попаданки - Юлия Шахрай Страница 8

— Давайте перенесу вас в вашу комнату, — предлагает Даунтон.

— Давайте, — соглашаюсь я.

Он подхватывает меня вместе с одеялом и поднимается по лестнице. Оказываемся в длинном коридоре. Даунтон открывает вторую слева дверь, заходит в просторную комнату и сгружает меня на широкую кровать под балдахином. Запыхавшимся он не выглядит, и вообще никак не заметно, чтобы моя транспортировка его утомила.

— Сейчас принесу подушку, — предупреждает он и уходит.

А у меня появляется время, чтобы осмотреться. Балдахин из розовой ткани с жёлтыми цветами выглядел бы мило, если бы не пара заплаток. Шторы в комнате прикрыты и света мало, но всё-таки удаётся рассмотреть справа от входной двери ещё одну дверь. Рядом с ней и прямо напротив кровати — камин. Справа от кровати шкаф, а слева, перед большим окном, письменный стол.

Даунтон возвращается с подушкой, открывает шторы и принимается за разведение огня в камине. В комнате становится светлее и я вижу то, что скрывалось в полумраке: паутину в углу, трещины на потолке, сломанную ручку на дверце шкафа и другие грустные подробности. Общее ощущение запустения кажется странным, поскольку в этой комнате жила девушка, в чьё тело я попала. На полу пыль, как будто его давно не мыли. Хочется встать и навести порядок, но я помню, чем закончилась моя прошлая попытка подняться, потому остаюсь на месте.

Огонь в камине занимается, Даунтон отряхивает ладони и интересуется:

— Отнести вас в туалет?

— Лучше я немного полежу, а потом сама как-нибудь осторожно.

— Как хотите. Схожу на кухню, узнаю насчёт завтрака.

— Огромное спасибо.

Когда он уходит, осторожно приподнимаюсь, стараясь не беспокоить голову. Чувствую слабость, но не настолько сильную, чтобы не попробовать добраться до туалета. Медленно иду по комнате, держась за стену, и очень надеюсь, что нужное мне место за второй дверью.

Ожидания оправдываются: в небольшой прямоугольной комнатке находится туалет, умывальник и ванна на кованых ножках. С грустью отмечаю, что и здесь нужно будет убраться, после того как поправлюсь. Зато наличие канализации в поместье — это несомненный плюс, не хотелось бы мне оказаться в средневековье, где нужду справляли в дырку в полу.

Возвращаясь на кровать, вижу красивую миниатюрную девушку с рыжеватыми волосами. У неё пухлые губы, тёмные брови вразлёт, высокие скулы. Незнакомка выглядит болезненно бледной. Удивлённо открываю рот, чтобы узнать, кто она, и понимаю, что это всего лишь моё отражение. Чтобы убедиться в этом, машу рукой, и она машет мне в ответ. Последние сомнения развеиваются. Теперь я знаю, что на боковой стенке шкафа есть ростовое зеркало.

Опускаюсь на кровать, не переставая удивляться: думала, старшая сестра и хозяйка поместья будет повзрослее, а она совсем ещё ребёнок. Вернее, это я теперь выгляжу как ребёнок. Постарше, чем брат и сестра, но всё-таки не так чтобы очень уж сильно. С другой стороны, зато красавица! И это однозначно лучше, чем если бы я оказалась в теле старухи или, вообще, мужчины.

Завтрак мне приносит няня:

— Доброе утречко, госпожа! Как себя чувствуете?

— Доброе утро. Спасибо за беспокойство, сегодня мне получше, но голова всё ещё болит.

— Давайте помогу вам сесть.

— Я сама.

Она ставит поднос, подходит к кровати и выглядит так, словно готова в любую минуту меня подхватить, если я вдруг обессилю. Когда принимаю сидячее положение, она подкладывает под мою спину подушки, поправляет одеяло, после чего переносит мне на колени поднос и заботливо уточняет:

— Вы сами покушаете, или вас покормить?

— Я сама, спасибо за помощь.

На подносе тарелка с жидкой кашей и чашка, судя по запаху, со вчерашним отваром.

Няня ждёт, пока я приступлю к еде, и только убедившись, что справляюсь, уходит.

Каша очень вкусная, пшённая с мёдом и маслом. Доедаю её полностью, затем выпиваю отвар.

Накатывает сонливость. Сил на то, чтобы отнести поднос на стол, нет, и я растерянностью смотрю на него, не понимая, как мне быть. Выручает вернувшаяся няня. Она забирает поднос, помогает мне лечь и заботливо подтыкает одеяло.

Ловлю себя на ощущении какой-то неправильности. Как будто что-то идёт не так. Пытаюсь понять, в чём дело, и очень удивляюсь: оказывается, мне неудобно из-за того, что обо мне кто-то заботится. С этим осознанием и проваливаюсь в сон.

Будит меня скрип двери и тихие голоса:

— Осторожнее!

— А что я? Я не виноват!

— Разбудим же!

Открываю глаза и вижу, как к моей кровати крадутся Самира и Шамиль. Улыбаюсь:

— Я не сплю.

— Уфф! Хорошо, что мы тебя не разбудили, — с облегчением выдыхает мальчик.

После того как они усаживаются на краешек кровати, Самира обеспокоенно интересуется:

— Тамира, как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, спасибо.

— Мы посидим с тобой, чтобы тебе не было скучно… Мы так испугались!

— Да, — подтверждает Шамиль. — Там столько крови было! Ужас просто… Ты же не умрёшь?

— Не умру, — заверяю я. — Да и травница заметила бы, если бы мне что-то угрожало.

— Точно, — на лице Шамиля облегчение.

— Я подумала, что, может быть, как-то сумею тебя полечить, — признаётся Самира.

— Полечить?

— Да. Тот последний лекарь из города сказал, что у нас с тобой есть магический дар. Правда, какой именно, он не уточнил. Но а вдруг лекарский?

В этом мире есть магия, и я могу оказаться магом! Открытие ошеломляет, но решаю обдумать всё позже.

Качаю головой:

— Давай не будем экспериментировать. А то вдруг хуже станет… Или ты что-то умеешь?

— Ой, ты же не помнишь, — спохватывается девочка. — Я как-то смогла залечить ранку у нашей коровы. Правда, небольшую, но смогла же.

— Раз моей жизни ничего не угрожает, давай всё-таки дождёмся, пока я сама поправлюсь.

— Но ты ведь точно поправишься? Обещаешь?

— Обещаю, — заверяю я.

— Мы с Шамилем всё обсудили и решили, что, наверное, будет всё-таки лучше, если ты отправишь нас в приют, — Самира опускает взгляд и сжимает пальцами край одеяла. — Денег у нас нет, взять их неоткуда. А потом, когда выйдешь замуж и наладишь жизнь, заберёшь нас оттуда... Мы всё понимаем, мы же уже взрослые.

Шамиль с серьёзным видом кивает, и это меня очень сердит:

— Глупости не говори! Никого и никуда отправлять мы не будем. Я поправлюсь и обязательно что-нибудь придумаю.

— Правда-правда?

— Правда-правда, — заверяю категорически.

Внутри появляется уверенность, что я всё сказала правильно. Раз уж оказалась на месте их сестры, теперь забота об этих детях лежит на моих плечах. Чего бы мне это ни стоило, но я постараюсь справиться.

— Ну, тогда ладно, — на лицах детей облегчение.

Обращаю внимание на то, что рукава рубашки