Цирк сновидений - Б. Гринн Страница 8

​— Место, где людям находиться не стоит.

​Ну еще бы! Из него и слова клещами не вытянешь.

​— Но почему эти твари гнались за мной? — мои слова теряют силу, уносимые порывами ветра.

​— Чтобы сожрать тебя. Очевидно же!

​Я закатываю глаза, задетая его высокомерной ухмылкой. Этот тип уже начинает раздражать меня до чертиков.

​— Обязательно быть таким заносчивым? Не все привыкли к магическим цирковым шатрам.

​И всё же мой враг помог мне. Те существа отступили в тот же миг, когда я запрыгнула к нему на сиденье.

​Почему он это сделал? Пытается ли он усыпить мою бдительность ложным чувством безопасности или же чувствует то же жгучее влечение, что и я?

​— Зачем же тогда ты помог мне? Почему не вырвал кусок плоти из моей шеи, прежде чем я успела сбежать? — я неловко ерзаю на сиденье, жалея о заданном вопросе лишь потому, что какая-то безумная часть меня мечтает услышать ответное признание.

​— А кто сказал, что я этого не сделаю? — бросает он через плечо с дьявольской ухмылкой. — Держись!

​Из-за яростного рева мотора я почти не слышу его слов. Выглядываю из-за его плеча и вижу, как прямо в земле разверзается исполинская воронка1. Сначала каньон, а теперь еще и это?

​— Только не говори мне, что ты собираешься сделать то, о чем я думаю?! — отбросив всякую осторожность, я обхватываю его руками за талию. От близости его тела меня обволакивает странное, дурманящее тепло, природу которого я не в силах постичь.

​Он отвечает с явной издевкой в голосе:

— Я собираюсь сделать именно то, о чем ты думаешь.

​И прежде чем я успеваю опомниться, мы проваливаемся в бездну вечной тьмы. Ни света. Ни воздуха. Кажется, будто меня сдавливает кольцами гигантская змея и мои ребра вот-вот хрустнут под этим невыносимым давлением.

​Но всё заканчивается так же стремительно, как и началось.

ГЛАВА 5

Дэнни

Я приземляюсь с глухим, мягким стуком. Знакомый аромат попкорна и пыли наполняет легкие.

​Открыв глаза, обнаруживаю, что вампир, в которого я так отчаянно цеплялась… исчез. Лежа на земле, вглядываюсь в полосатый купол шатра, понимая: я вернулась ровно туда, откуда всё началось. Всё тело ноет и кажется скованным — несомненно, сказывается то странное ощущение сдавленности, что настигло меня в бездне.

​Что ж, в одном он был прав. Межмирье явно не предназначено для смертных.

​— Никчемные идиоты! Её страх всё погубит. Я велю насадить ваши головы на колья, если вы не приведете её ко мне!

​Пронзительный голос блондинки заставил меня вскочить на ноги. Хмурюсь, осознав, что очутилась вовсе не в центре арены, а в самой гуще толпы. Еще больше пугает то, что время здесь будто замерло. Когда я перевожу взгляд на манеж, оказывается, что все стоят ровно на тех же местах, что и до появления безжизненного Межмирья. Голова идет кругом от обилия вопросов, на которые нет ответов.

​Как вообще такое возможно?

​Глаза вампирши сужаются, пока она выискивает меня среди смеющейся толпы. Пригибаюсь, прячась за ногами зрителей, и жду, пока её голос не стихает где-то вдали. Стоит мне выпрямиться, как я замираю в изумлении.

​Твари вновь обернулись клоунами. Ни зеленой кожи, ни алых глаз. Скольжу взглядом по арене, тщетно пытаясь найти иное объяснение, кроме туманного слова «магия».

​И тут меня осеняет.

​Всё это — лишь искусная иллюзия.

​Блондинка боится, что мой страх разрушит чары для остальных. В этом шатре, должно быть, добрая тысяча человек. И все они, точно зомби, не замечают монстров вокруг себя.

​Но ведь нас больше… если только в тенях не затаились и другие чудовища.

​Снова медленно оседаю, прячась за спинами людей. Если мой страх — ключ к пробуждению остальных, нужно выждать удобный момент, чтобы спасти всех. Если потребуется, я буду притворяться.

​По взмокшей от пота шее вновь пробегает знакомое покалывание.

​— Не любишь клоунов?

​Чья-то рука ложится мне на плечо и я вскрикиваю, едва не выдав свое убежище. Резко оборачиваюсь и вновь сталкиваюсь лицом к лицу с тем самым чертовски привлекательным вампиром.

​— Приглядись получше и увидишь преграду.

​Его темные волосы лежат безупречно, будто и не было никаких песчаных дюн и безумной гонки на мотоциклах. Его лицо находится всего в нескольких дюймах от моего. Каждой клеточкой своего существа я борюсь с желанием податься вперед и поцеловать его.

​— Что, черт возьми, происходит? — мой вопрос звучит почти как мольба. Внимательно наблюдаю за тем, как в его багровых глазах мелькает некая не поддающаяся описанию эмоция.

​— Ты ведь не слушала музыку из шкатулки, верно?

​Значит, всё дело в этой чертовой шкатулке?

​Я слежу за каждым его движением, пока его взгляд мечется по толпе.

Ищет своих сородичей? Собирается выдать меня?

​— Нет. Задержалась на беседу с Пиноккио.

​Он смеется, а я недовольно морщусь: его высокомерие уже сидит у меня в печенках.

​— Так в чем подвох? Ты собираешься пить мою кровь или как? А то ты вечно возникаешь на моем пути, стоит мне попытаться сбежать, напускаешь на себя загадочный вид и щеголяешь такой красивый… Нет, постой, забудь про красоту, я этого не говорила. Я имела в виду: что здесь, мать твою, творится? Ты пришел помочь или прикончить меня? Если второе — знай, в моей руке кол, на котором выбито твое имя.

​Почему я никак не могу заткнуться?

​Его взгляд перемещается на мою ладонь. Замечаю, как дергается его кадык.

Отлично. Ублюдку стоит меня бояться.

​— Я всё объясню, но сейчас ты должна делать в точности то, что я скажу. Мне нужно, чтобы ты мне доверилась.

​Настал мой черед смеяться.

​— Довериться тебе? Мы только что познакомились, а ты — чертов монстр!

​Пусть и монстр, который, по роковому совпадению, оказался в моем вкусе.

​Его глаза темнеют, приобретая глубокий и опасный оттенок багрового.

— Ладно. Если вкратце: ты — моя пара. Когда ты вошла, я почувствовал запах твоей крови и ощутил, как замкнулась наша связь. Отныне смысл моей жизни в том, чтобы оберегать тебя, ибо если я этого не сделаю, то до конца своих дней буду обречен на бесконечную боль и муки. А теперь слушай меня внимательно, времени почти не осталось.

​Я несколько раз растерянно моргаю.

— Пара? В смысле — как у англичан, «дружище»?2

​Он закатил глаза. В его голосе слышилось раздраженное рычание.

— У меня нет