Шепот пустыни: кровавая охота - София Бёрк Страница 8

— Ты ранен! Позволишь помочь тебе? — говорила она громко и четко, не прерывая зрительный контакт. Ифрит качнул головой и повернулся к ней раненым боком.

Кажется, что дыхание задержали все.

В этот момент с другого конца деревни прискакал Кассий. Она взлетел на вышку и сам застыл от картины, которую увидел. Девушка говорила с Ифритом, и он слушался её. Ее внимание было приковано к зазубренному копью, глубоко вонзившемуся в бок монстра. Было очевидно, что именно оно причиняло Ифриту невыносимую боль и поддерживало его гнев.

Кассий замер, не в силах отвести взгляд от разворачивающейся перед ним картины. Она говорила с ним — тихим, успокаивающим голосом, словно пыталась достучаться до разума в этом средоточии пламени и ярости. Он слышал ее слова.

— Сейчас будет немного больно, потерпи, — прошептала Фиона, скорее для себя, чем для огненного гиганта.

Собравшись с духом, она крепко ухватилась за древко обеими руками. Резкий, отчаянный рывок — и с диким ревом Ифрита копье вышло из его плоти. В тот же миг рядом с ухом девушки просвистел арбалетный болт, посланный кем-то из стражи, и бессильно вонзился в песок. Вероятно, нервы сдали.

Но Фиона даже не обернулась. Ифрит, тяжело дыша, склонился к ней, и вместо того чтобы испепелить свою спасительницу, он доверчиво подставил ей свою массивную, покрытую чешуей голову. Девушка искренне, без тени страха, улыбнулась и мягко погладила его по горячей коже.

Все, кто наблюдал за этой сценой, застыли в немом изумлении. Воины опустили арбалеты. Кассий же был не просто удивлен — он был потрясен до глубины души. Ему уже доложили, что какая-то сумасшедшая в одиночку вышла против монстра, но он и представить не мог такого исхода. Король Пустыни склонил голову перед человечкой! Кто она? Он смотрел на нее, не сомневаясь ни секунды, что перед ним девушка — слишком уж изящными и женственными были ее черты. Но было в ней и что-то иное, пугающее и завораживающее. В ее глазах, казалось, плясали живые языки пламени, отражая саму суть усмиренного ею чудовища.

Она будто почувствовала опасность и повернувшись прыгнула закрыв собой Ифрита. Жгучая резкая боль пронзила левое плечо девушки, из которого торчал арбалетный болт.

Монстр взревел и плюнул огненный шар в сторону деревни.

— Сайф! Зачем⁉ — Крикнул Кассий. Вампир опустил арбалет.

Фиона понимала, что ситуация выходит из-под контроля. Монстр заревел. Прямо перед Фионой появился Кассий. Его черные волосы тут же покрыла пыль песков.

— Уходи! — Фиона крикнула Ифриту. И оттолкнула Кассия, который не ожидая подобного от девушки действительно потерял равновесие, и ему тут же пришлось прокатиться по песку. Фиона видела, что монстр собирается вонзить жало в Кассия потому и толкнула его, в надежде, что ему хватит ловкости увернуться от жала.

— Беги! Беги! — умоляюще прокричала Фиона, глядя в глаза Ифриту.

— Хозяйка! Вернусь! Спасибо! — прошипел монстр и развернувшись стал быстро уползать в пустыню.

— Ты что творишь, дурная⁉ — спросил Кассий, но не успел услышать ответ, девушка потеряла сознание, и он едва успел подхватить ее на руки. По плечу стало расползаться темное багряное пятно. Запах ее крови напомнил ему о голоде, который он не испытывал уже очень давно.

Кассий забрал девушку.

— Повелитель, что вы намерены делать? — спросил Сайф.

— Заберу ее в Керн. Хочу разобраться в том, кто она такая. Ты должен допросить дампиров и жителей. Важная любая мелочь. Мне нужно доставить ее к лекарям.

— Есть, — принял приказ к исполнению вампир, но его глаза очень недобро сверкнули, когда Кассий повернулся спиной и вместе с раненой девушкой возвращался в столицу.

Глава 4

Тьма вокруг была мягкой и обволакивающей, как бархат. Фиона не чувствовала своего тела, лишь странное ощущение полета в пустоте, словно она стала легкой, как перышко, и парила в бесконечной невесомости. В этой тишине раздался голос — властный, глубокий, проникающий прямо в сознание.

— Открой глаза, дитя.

Фиона подчинилась, хотя и не помнила, как это делать. Перед ней не было ничего, кроме той же бархатной тьмы, но теперь в ней мерцал женский силуэт, сотканный из алой дымки и лунного света.

— Кто вы? Где я? — голос Фионы прозвучал слабо, как эхо.

— Я — та, кто привела тебя в этот мир. Я — Лилит, первородная мать вампиров. Сейчас ты в моем пространстве. Твоя душа не принадлежит телу, пока я не верну ее, — ответила богиня вампиров. Ее голос был спокоен, но не допускал возражений. — Ты здесь не случайно. Эклипс — мир вампиров. Мы создали его, чтобы наши дети могли жить счастливо, однако сейчас ему грозит опасность. Ты можешь помочь бороться с ней. Магия крови никогда не лжет и она избрала тебя. Поэтому ты обязана выполнить мою миссию.

— Миссия? Какая еще миссия? Я ничего не просила!

Лилит проигнорировала ее вспышку.

— Детали тебе знать пока не положено. Но чтобы помочь тебе, я дала тебе дар. Отныне ты будешь понимать язык зверей и птиц. Они станут твоими глазами и ушами.

Фиона ощутила, как внутри закипает возмущение. Дар? Миссия? Все это звучало как бред.

— Мне не нужен ваш дар! И я не собираюсь выполнять никакую миссию! — дерзко выпалила она. — Верните меня домой! Я насмотрелась на ваших монстров и прожарилась на вашем солнце. Кстати интересно, почему вы на нем не горите. В моем мире вампиры становились пеплом на солнечном свету.

Силуэт Лилит приблизился, и Фиона почувствовала ледяной холод. Голос богини стал жестким, как сталь.

— Глупое дитя. Ты думаешь, у тебя есть выбор? Эта миссия — твой единственный путь домой. Выполнишь ее — и вернешься. А до тех пор… привыкай.

Последнее слово ударило, как молот, и бархатная пустота начала рассыпаться на тысячи осколков.

Фиона лежала без сознания на роскошном бархате дивана, хрупкая и беззащитная в чужом дворце. Кассий склонился над ней, его тень поглотила ее почти полностью. Он протянул руку и осторожно, словно боясь спугнуть видение, снял с ее лица грубую ткань.

Под ней открылась картина, поразившая его до глубины души. Старый, глубокий шрам пересекал нежную кожу от лба и до середины щеки. Следы когтей давно зажили, но остались уродливым напоминанием о встрече со зверем. Кассий нахмурился. Этот шрам был ошибкой. Неправильностью. На таком совершенном лице, с его точеными чертами и мягкими изгибами, не должно