Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич Страница 8

Я ощущала её заботу, меня впечатлило не равнодушие, а полное участие этой женщины к той, которую она могла и не увидеть при жизни, которую она совсем не знала.

Я задалась целью изменить себя. Как это сделать за короткий срок? Моя решительность не знала границ, ведь Кристин отправилась вновь в Шотландию, в место, где она была бесконечно несчастлива, и оставила всё это для меня.

А, я? Что я?

В камин полетела последняя пачка сигарет. Безжалостно и весьма решительно. Я пришла к выводу, что уровень моей неорганизованности, он просто зашкаливает. Стала каждый день провожать закатное солнце, стоя возле самого большого окна замка, уже полностью готовая ко сну.

«— до свидания мой день», — шептала в тиши и уходила спать. Втянувшись в такой ритм и рано просыпаясь, в любом настроении я неукоснительно занималась утренней гимнастикой, принимая после неё контрастные водные процедуры. Увеличивая нагрузки день ото дня.

Завтрак, влажная уборка занятых мною помещений и решение хозяйственных вопросов, а затем занятия в библиотеке, по несколько часов, не спеша, я читала вслух любые книги, на любых языках. Работая, таким образом, над речью, оставляла в сознании другой образ мышления, нежели тот, что был наследством века скоростей и компьютерных технологий.

Далее обед и небольшой отдых. А после, длительная прогулка по всем этажам здания и его лестницам. Неспешная спортивная ходьба, с углублённым дыханием.

«— … дорогая, что отличает сильную личность от обычного человека — это дисциплинированность. Независимо от настроения, и самочувствия ты будешь выполнять, то, что обязана делать в это время дня по расписанию. Ты станешь личностью, или хотя бы попытаешься это сделать».

Я училась контролировать себя: свою речь, походку, взгляд и жестикуляцию. Я должна была стать уверенной в своём праве аристократкой и просто спокойно транслировать веру в это всем окружающим.

«— … верь в принцип обратной связи: даже если ты себя таким не ощущаешь, достаточно того, что в это поверят окружающие, и это чувство вернётся к тебе бумерангом».

«— но это блеф».

«— блефуй, как покерный игрок, иначе ты не выживешь».

Я думала так каждый день, прикасаясь к больному плечу. По-прежнему приходилось менять фиксирующую повязку каждый день.

«— мужчины могут быть жестоки к дамам-запомни это».

Стилеты, я пыталась работать с ними здоровой рукой, понимая, что нужна ежедневная тренировка и наставник.

История с месье Жаком, она меня потрясла. Очень.

Смогла бы, и я так поступить с человеком, предавшим меня, притом, что моя любовь и доверие к нему были безграничны? Крутила в руках перстень, особый, с небольшим открывающимся пустым местом под сапфиром.

Рассматривала задумчиво другое украшение — серебряный перстень с гербом д' Фуркево. Порой в раздумьях я переносилась в такое реальное прошлое.

«— … если бы ты могла меня поправить, сестра. Если бы я могла знать какой сейчас век. Я прочитала твой дневник. Я перечитываю его уже в который раз. Всё чаще ухожу в медитации, готовлю себе крема из воска и масла оливы, настойки и лосьоны на травах, слежу за объёмом талии, становлюсь другой. Верю в это сама, а как же иначе, ведь я княжна. Спасибо тебе за участие».

Моя рука легла на кулон моей матери в той жизни. Не захотелось бриллиантов. Фиалковый флюорит, крупный, он всегда со мной.

И они действительно становились мне ближе, словно просто уехавшие в другое имение, но пообещавшие однозначно вернуться. К их возвращению мне просто необходимо стать настоящей леди, проживающей в изумительном старинном замке.

Везде был полный порядок, будто штат слуг перед моим приездом привёл замок в жилое состояние. Я обустраивала всё так, как нравиться только мне.

Лишнее убирала в нежилые покои, то, что нравилось, забирала себе, устанавливая в свою гостиную или в библиотеку. Это помогало мне ощущать себя хозяйкой, которой я становилась в полной мере.

Крест католический, он постоянно был на мне, часы богослужения вечером, словно отчёт о проделанной работе, и уверенное заключение:

«— … я смогу, я буду достойна такой заботы, я справлюсь».

А вскоре рассматривая себя в зеркало, я решилась.

Платье послушницы и тёплый матушкин плащ на плечи. Перчатки из нежной кожи, из покоев донны Адории. Скромный тёмный чепчик скрыл мои волосы, сложенные вместе с лентами в тон волосам, в объёмную причёску.

Необходимо отращивать волосы, избавляясь от каре в стрижке до плеч. Вспомнила, как мы наращивали локоны Кристин, жалея, что у меня нет косы про запас.

Серьги — капли, матушкины красивые и дорогие.

Смотря в зеркало, планировала свой выход на улицу. Показалось, или я действительно меняюсь? Чистая нежная кожа похудевшего личика, серые с синевой глаза, будто фамильные от д' Фуркево.

Красиво оформила отросшие брови, найдя у княгини Жанны в будуаре некоторые приспособления для красоты.

Волосы практически натурального русого цвета, отмытые качественным мылом на растительной основе, домашнего производства, красиво лежали волной.

Ухоженные ногти. Остригла постепенно отросший гель лак, и привела их в порядок, сделав простейший маникюр, натирая ногтевую пластину воском от свеч. Тоненькие колечки на пальчиках с безупречной кожей.

Основательно похудевшая фигурка в корсете. Я была уверена, килограмм восемь за этот месяц я подарила этому миру.

Чистые продукты, и все мои усилия начали давать результаты, а может, те капельки мёда, что я стала принимать в определённые дни, дали такой эффект?

Нежный аромат фиалок вокруг меня, что так любила матушка. Нашла в её комнате флакончик с загустевшей маслянистой массой на дне. Хватало просто капельки этого концентрированного настоя на острие шила для того, чтобы, растворив его в воде для ополаскивания, благоухать прекрасными фиалками Тулузы.

Каждый раз, не решалась открыть входную дверь.

Вставляла ключ и открывала засов.

Стояла.

А затем всё закрывала и уходила в спальню.

Завтра.

Раздевалась и долго смотрела на себя в отражение.

Не готова. Не верю, что я та, за кого себя выдаю. А если не верю сама, то как я смогу убедить в чём-то других?

И снова полное погружение в себя, и чтение вслух. Затёртый томик Шекспира с выученными наизусть словами:

«— … её глаза на звёзды непохожи, нельзя уста кораллами назвать».

Вспоминала как матушка Жанна, умирая, в глубокой старости, напевала мне тихо слова шлягера будущего, и рассказывала о моём появлении на свет, обо всём.

Отца уже не было в живых, она же решив облегчить свою душу, рассказала, как стала графиней, как бесконечно долго работала над собой и над своим сознанием, понимая, что одна просто погибнет. Не выживет беременной от заезжего моряка, без денег и связей.