Теплица для попаданки. Ягодка для барина. Часть 2 - Вивьен Ламур Страница 8

— Аня, — сказала я вслух, беря ее за руку. — Жить с человеком, который тебя не ценит, — это не жизнь. Я знаю, что развод – это страшно. И скандал, и сплетни. Но может, время покажет. А пока – ты дома.

Она не плакала. Только глаза блестели, и она часто моргала, чтобы не расплакаться.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Ты всегда умеешь найти нужные слова.

Я отпустила ее руку, откинулась на спинку кресла.

— Хочешь, я научу тебя чему-нибудь? — предложила я. — Мохито этот делать, например. Лето еще в самом разгаре, будешь наших работников освежать в самую жару. Или как травы сушить. Будет время, и голова занята, и сердце спокойнее.

Аня удивилась, потом улыбнулась. Улыбка у нее была светлая, как у ребенка.

— Ты и правда волшебница.

Я молчала. Она не знает, что будет. Но я сделаю все, чтобы здесь, в Каменевке, мы все были в безопасности. Чтобы ей было куда вернуться. А пока пусть просто живет. Пусть дышит.

Мы допили мохито. Я предложила:

— Пойдем, покажу новые грядки с огурцами.

Аня согласилась. Мы вышли из беседки, и тут навстречу бежала Машенька: растрепанная, румяная, с вишенкой во рту. Она бросилась к Ане:

— Тетя Аня, тетя Аня!

Аня подхватила ее на руки, закружила. Машенька завизжала от восторга, смех разлился по саду. И снова запахло яблоками, розами и счастьем.

Пусть пока она думает только о своей боли, — размышляла я, глядя на них. — Успеет еще узнать, что такое настоящая беда. А сейчас пусть радуется.

Глава 6. Не пропадем

Глава 6. Не пропадем

(Николай Каменев)

Утро выдалось ясное, но я почти не заметил, как оно наступило. Всю ночь ворочался с боку на бок, в обрывках мыслей, которые никак не хотели складываться в ровную картину. Но сейчас, когда я сидел в кабинете и ждал Анисима, странное спокойствие опустилось на плечи. Решение было принято, и отступать я не собирался.

Я посмотрел на стул напротив: тот самый, продавленный, с потертыми подлокотниками, на котором Анисим просиживал часы, когда мы начинали кооператив. Сколько раз он сидел там, хмурился, перебирал цифры, качал головой, а потом выдавал: «А давайте попробуем». И мы пробовали. И получалось.

Он появился ровно в девять, как всегда. Ни раньше, ни позже. Постучал, вошел, и кабинет сразу напллнился запахом махорки: его неизменным спутником.

— Доброе утро, Николай Сергеич, — сказал он, присаживаясь на свое место.

Я кивнул, отодвигая бумаги.

— Садись, Анисим Иванович. Разговор есть.

Он достал свою вечную записную книжку с карандашом, примотанным ниткой. Устроился поудобнее, приготовился слушать.

— Серьезный разговор, — добавил я.

— Я слушаю, — он поднял на меня свои умные, спокойные глаза.

Я откашлялся.

— Хочу построить консервный завод.

Он не моргнул. Не удивился. Только чуть прищурился и переложил карандаш из одной руки в другую.

— Консервный? — переспросил он, будто пробуя слово на вкус. — Горошек там, огурцы?

— И горошек, — кивнул я. — И тушенку можно. И сухофрукты. Урожаи растут, часть добра пропадает. А если перерабатывать и зимой продавать, и в города отправлять. И людям работа в холода.

Анисим помолчал, постукивая карандашом по книжке.

— Слышал я вчера, что Аня приехала. Говорила что-то про войну, — он посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Твоя Лиза, видать, опять подтолкнула?

Я усмехнулся в ответ.

— Ее идея. Но не только. Я сам давно думал, что пора идти дальше. Теплица, сушильня –хорошо. Но завод – это другой уровень.

— Другой уровень, — повторил Анисим. — И другие деньги.

— Поэтому я и позвал тебя. Ты в цифрах лучше меня разбираешься.

Он кивнул, принял как должное.

— Сколько, как думаешь, потянет?

Я пожал плечами.

— Начнем с малого. Один цех, пробную партию. Если пойдет, то расширим.

Анисим почесал подбородок.

— А оборудование где брать? В России такое разве делают?

— Делают, но мало, — ответил я. — Придется выписывать из-за границы. В Германии такие линии давно работают, а в Риге есть фабрика, которая и сама консервы выпускает, и оборудование продает. Можно съездить, посмотреть, как оно у них устроено, и заодно заказать.

Анисим кивнул, что-то пометил в книжке.

— В Ригу? Это далеко.

— Не ближний свет, — согласился я. — Но съездить стоит. Не заказывать же вслепую. Да и время сейчас... сам знаешь, в Европе неспокойно. Газеты пишут, слухи ходят. Если затянем, потом может быть поздно. Границы закроют и все, прощай оборудование.

Анисим нахмурился.

— Думаешь, всерьез?

— Не знаю, — честно сказал я. — Но рисковать не хочется. Надо ехать, пока можно.

Он кивнул, что-то пометил в книжке.

— А деньги? Из резервного возьмем или кредит брать?

— Из резервного, — твердо сказал я. — Не хочу в долги лезть. Потянем – хорошо, не потянем – сами виноваты.

Анисим уважительно посмотрел на меня. Он любил, когда решения принимались без лишней суеты.

— Это ты верно. А люди? Кто работать будет? Техника-то заграничная, с ней обращаться уметь надо.

— Обучим, — ответил я. — У нас в кооперативе смышленых хватает. А если надо, можно кого-то за границу отправить, на обучение. Того же Илью, например. Он парень толковый, к технике тянется.

Анисим оживился.

— Илью? Это ты верно. Я за ним давно примечаю: голова у парня светлая. И агрономию он освоил, и к машинам интерес имеет. Не пропадет.

— Вот и я о том же, — кивнул я. — А пока он там будет учиться, мы здесь подготовимся. А вернется и завод запустим, и других обучить сможет.

— А как же сроки? Успеет?

— Должен успеть, — сказал я, глядя в окно на занимающийся день. — Сейчас еще можно съездить, а что будет через год – один Бог знает.

— Вот и я о том же.

Мы помолчали. Я смотрел в окно, где за стеклом уже вовсю кипела жизнь: кто-то тащил мешки, кто-то запрягал лошадь, дети бегали по двору, орали что-то веселое. Все шло своим чередом. А у нас с Анисимом в кабинете рождалось что-то новое, что