Исцеление любовью - Снеталия Морозова Страница 8

Я говорила, как врач, спокойно, по делу, четко.

Он выпрямил спину, уставился исподлобья своими серыми глазами.

«А красивый этот Белогор, крепкий».

А потом как заржет, сотрясая стены.

«Придурок! Напугал!»

Но я тоже улыбнулась почему-то.

- Болезная, а деловая. Смелая что ли?

- Мне уже бояться нечего, владыка, отбоялась.

Он притих резко, я подняла лицо, он смотрел, да так, словно на мне не было тряпки, в душу.

- А зачем пришла? Вознаграждение хочешь?

- Хочу.

Он засмеялся.

- Честная. Не смеялся я давно, однако. А зачем тебе золото?

- Открою лечебницу, буду болезных исцелять.

Он снова уставился. Потом руками ухватился за ручки деревянного кресла. Руки сильные, жилистые, поднялся, отжимаясь на руках, тихо простонал, медленно ступая, опустился на ковер на колени, лег животом.

Я сама уже ему задрала рубаху, приспустила штаны, закатала брючины до середины икр, взялась за ступни и почувствовала боль его. Как он терпит? Боль при ходьбе была адской, словно в кожу были вшиты конские волосы, и они стреляли всегда мучительно остро в тело. Я закрыла глаза. Во мне есть сила. Я же ведьма. Я улыбнулась себе, положила руки на ступни огромные и начала вбирать в себя боль, отправляя её в камень на спине, чувствуя, что он тяжелеет. Выдохнула, спина болела уже. Белогор протяжно простонал, видно легче ему. Я опустила руки на поясницу ему, проделывая обычные массажные техники: разминая, поглаживая, растирая, успокаивая мышцы, что тоже сильно болели.

- Кто ты?

Он повернул голову.

- Меня Стешей зовут.

- Как?

- Стеша.

- Откуда ты? Ты единственная боль смогла мою унять.

- Я издалека. Ну, да, могу, умею, практикую, лечу.

Он резко опять крутанул головой на мои слова, пытаясь повернуться.

- Лежать!

Приложила горячие ладони к пояснице.

Мне стало смешно, я говорила с ним, как со своими мамочками - иногда они так! чудили при сватках.

«Мальчик мой, ты в моих руках, однако! Вла-ды-ка!»

Я себя не узнавала. Во мне бушевала какая-то дерзость, кураж. А мне нравится, я чувствовала себя хорошо. Нет - превосходно! Еще бы валун со спины убрать!

Белогор уткнулся носом в ковер и засмеялся, спина могучая ходуном заходила, плечи тоже крупно сотрясались.

- А ты дерзкая девчонка! Болезная, а смелая!

- Я умею лечить, и лишь я вам смогу помочь. Я знаю это.

Я убрала руки.

- Завтра снова так же сделаю. Мне надо причину понять вашего недуга, пока не могу, но смогу.

- Спасибо, Стеша. Погладь еще. Я не обижу, дам в разы больше, если поймешь, что за хворь во мне. Десять лет уж не могу нормально ступать.

Я положила руки снова на поясницу. Закрыла глаза и стала напевать песню:

Где красота — там доброта, Их разлучить ничто не может; Любая светлая мечта На двух подруг всегда похожа. И нам без них не обойтись Ни светлым днём, ни днём дождливым. И, если хочешь быть красивым, Ты добротою поделись, Ты добротою поделись.

Белогор напрягся. Слушает. Я улыбнулась.

Я откуда-то знаю слова этой песни, хорошие слова, правильные, добрые.

Под моими руками уснул владыка. Здоровяк спал. Я знала, что боль его мучила, что не спал он нормально до этого давно. Губы Белогора смешно оттопырились, лицо наполовину утопало в ворсинках ковра, тело размякло, я погладила его по голове. Он вздохнул.

Я села рядом по-турецки, камень давил, подвинулась к креслу, упираясь в ножки спиной – легче. Стала ждать, осматривая помещение.

8.

Мне хотелось раздеться, снять с плеч груз. Комната была просторной, ничего лишнего, если это спальня этого владыки, то он холостяк, женского не приметила. Посмотрела еще раз на него – красивый мужик, крепкий, мощный, спинища богатырская, ступни большие, жилистый!

В комнату заглянул пожилой мужчина, тот, который меня сопровождал, я узнала по полам кафтана.

Он подбежал к Белогору.

- Ты что сделала, брыдлая дурка?

«Сам ты брыдлый дурак».

- Спит он, легче ему стало, уснул. Проснется – спросите сами.

- Варай, сюда! Живо! – заорал старик.

В спальню заглянули с опаской два молодца. Молодые парни в сером одеянии, воины, похоже.

- В темницу её.

- Что? Я ему ноги лечила, спит ваш владыка.

- Он и твой владыка, или ты от кого будешь? Лицо покажь?

Я опустила лицо.

- Болезная я, нельзя смотреть.

- В темницу! Маришу сюда! Живо!

Старик тряс Белогора за плечи и руку, во сне тот что-то лепетал. Видно же, что спит.

Меня под руки схватили два молодца и потащили, грубо, не жалея, выполняют приказ - понятно. Я поджала ноги, висела и размышляла: «Вот ведь проснется владыка ваш и даст вам люлей».

Знала прям, что так будет и радовалась, нет, злорадствовала. Эх, Стеша, Стеша, где твоя доброта?

Один меня пихнул в бок при ходьбе, больно.

Доброта к добрым, вот.

Меня тащили по темной лестнице вниз, с каждым шагом было холоднее и темнее. В темном сыром холодном подвале один меня взял за шею и прижал рукой к стене, чтобы не упала, второй открыл низкую деревянную дверь и меня втолкнули внутрь, я упала наземь. Дверь закрыли, ушли, я встала, огляделась. Маленькое помещение, на стене у потолка крохотное оконце с решёткой, чтобы видеть хоть что-то. Миска на полу, застывшая вода в ней, значит, здесь минусовая температура. На стенах я разглядела широкие глубокие полосы от когтей - жуть, в углу солома скомкана.

Я стянула повязку до подбородка, стала развязывать плащ свой шерстяной горбатый, сняла, расправила плечи, потянулась. Хорошо-то как! Всё познается в сравнении. Пощупала горб, он был словно одно целое с мантией, твердый на ощупь, как кость, правдоподобно очень, я, наверно, и правда кажусь с сильно деформированным позвоночником, горбатой, одним словом. Я стала выхаживать туда-сюда, шевеля плечами, чувствуя, что без накидки холодно, без капюшона тоже. Стала тереть уши, потрогала волосы, перекинула из-за спины косу, длиннее моих прежних, но цвет вроде тот же.

Я встала посередине камеры, шевеля пальцами, растирая ладони, закрыла глаза, собираясь снова нацепить этот чудо-плащ. Мне показался образ Влада, отчетливо очень, он смотрел на меня, качая головой в разные стороны, произнося: «Сбежала! Найду, Зеленоглазка! Выпорю!»

Я открыла глаза широко. Ни папа, ни мама, ни Павел мне с Земли привет передали, ни подруги по бане, а Владислав, которого я видела два раза в