Сердце и порох. Книга первая - Э. Б. Голден Страница 8

Нам с отцом понадобилось куда больше времени, чем я надеялась, чтобы накопить денег на поездку из Луисонна – на подготовку и исполнение задач уходило почти столько же денег, сколько они нам приносили.

Но только не в этот день.

Много лет тренировки и работа занимали все мое время. Я стала ученицей десятков отцовских личностей – фокусников, художников, солдат, шпионов. Под их руководством я научилась идеально менять текстуру волос, углы лица, форму тела. Учила основы ворставского языка и оттачивала дикцию, пока не смогла легко говорить на иакунском – языке северного континента – с кунсиианским, киррским и гвинским акцентами.

Я терпела снисходительность, гнев и безразличие образов-учителей, а взамен иногда после самых искусно провернутых авантюр мы позволяли себе выйти в свет как мистер Финвейнт и Афина. Только в эти моменты я могла просто быть.

С нашей последней большой работы прошло уже несколько месяцев, и за это время отец больше отсутствовал, чем появлялся дома. Он никогда не объясняет мне, чем занимается, когда оставляет меня одну, но я подозревала, что он планирует нашу поездку. После сегодняшней работы у нас должно было хватить денег, чтобы отплыть на север. Там отец мог бы найти работу, а я – стать танцовщицей, и мы наконец-то смогли бы дышать.

Комкая шаль в пальцах – с иллюзией аккуратного маникюра, свойственного торговкам, – я осмотрела Закоулки. Казалось, искать одно лицо в целом море набитых карманов – глупость, но мы уже давно не занимались мелкими трюками с кошельками. Более прибыльные бизнес-задания отца порой требовали нескольких месяцев подготовки. Он заставлял меня узнавать о наших целях все: расспрашивать о них в городе, следить за ними, чтобы узнать их прошлое, интересы и самые заветные желания. Мне нравилась эта работа – в основном потому, что для нее мне разрешалось выходить из квартиры.

За последний месяц я выяснила, что сегодняшняя цель барон Ихан Хулей владел самым большим заводом на верфи Луисонна, икетским островным отделением бизнеса его кунсиианца-отца и еще театром на континенте. В Кунсии у него было три брата и одна сестра, умершая в детстве. Я даже прочитала, что несколько лет назад его жена спилась, а сын погиб в кораблекрушении. Пока происходили все эти трагедии, он успешно отмылся от последствий гибели маленькой девочки на одной из его фабрик. Просто повысил зарплату всем рабочим, чтобы они молчали.

Сначала я думала изобразить из себя его мертвую жену, но мне нужно было скорее сочувствие, чем скорбь, так что выбор пал на его сестру. Я нашла старый портрет и подправила иллюзию так, чтобы быть похожей на нее ровно настолько, сколько нужно было, чтобы привлечь его внимание.

Бароны обычно не спускались из своих особняков в Баунти-Хилл, так что возможность подвернулась редкая. Если все пройдет по плану, то отец должен был пригласить его на ужин, там застать врасплох вымышленным бизнес-предложением, а оно уже принесло бы нам достаточно денег, чтобы уплыть с островов. А победу мы должны были отпраздновать в «Рояле».

Люди на площади то и дело бросали взгляды себе за спину, набирающий силу ветер трепал волосы и одежду. Вся моя кожа звенела от напряжения, но дело было не только в приближающейся буре: ощущение было такое, словно за маской праздника урожая ворочалось нечто опасное. А потом я увидела и причину.

Ставские солдаты были повсюду. Стояли на каждом углу, нарушали естественный поток толпы, потому что люди обходили их стороной. В ответ на недавние протесты рабочих империя Ворстава прислала с материка еще больше солдат. Но сердце у меня сжалось не от вида служащих в синей униформе. Нет, дело было в десятке нодтактов в черной коже, хмуро осматривающих площадь. Имперская служба безопасности обычно работала под прикрытием, но в связи с участившимися протестами и забастовками они начали показываться на людях как есть, чтобы запугать жителей до полного подчинения. Если нашу с отцом схему кто-то и мог вынюхать, то это точно были они.

«Если рядом нодтакт – бросай все, каким бы ни было задание». Восьмое правило.

Несколько лет назад я по ошибке обдурила торговца прямо под носом у нодтакта. Отец тогда бросил всю затею, отволок меня домой и запер в квартире, как будто мне снова было семь. Три месяца я пялилась в кухонное окно, а потом и вовсе перестала по несколько дней кряду вылезать из кровати.

Но это была наша первая работа с бароном. Бароны были самыми богатыми жителями Луисонна. Они владели конгломератами бизнесов, часто интернациональных. У большинства их основные резиденции находились в других странах. Это был наш лучший шанс достать нужные деньги. Я поправила рукав со спрятанным в нем ножом. Нет, отступать было нельзя.

Вон он.

С моста вальяжно спустился мужчина. Густые волосы цвета соломы и бледная кожа. Блестящий цилиндр, отглаженный синий костюм и ярко-зеленый жилет. Даже без сверкающей белой ленты на запястье барон Хулей бы выделялся из толпы, как мраморная колонна посреди сорняков.

Прикусив губу, я покосилась на нодтактов. Мой пульс предупреждающе забился, но я сделала глубокий вдох и вызвала в памяти воспоминание о девочке из рабочего класса, которую я однажды заметила во время разведки. Ее брат огрызнулся на ставских солдат, и они избили его до полусмерти – и все это время от нее исходил чистый, завораживающий, корежащий ужас. Как и учил отец, я впитала память о ее панике в свое тело, а затем кинулась на площадь.

И врезалась прямо в свою цель.

– О нет, простите! – ахнула я, роняя шаль.

Барон поймал меня за плечо, и стоило мне поднять глаза, как его рот пораженно приоткрылся от вида призрака наяву. Внутри меня вспыхнул охотничий азарт.

– Не стоит извинений, – сказал он с плавным, отточенным кунсиианским акцентом. – Вы в порядке? – Он был старше, чем я ожидала, и его круглое мясистое лицо было совсем не похоже на картинки в новостях.

Покосившись на его ленту, я подошла ближе и заговорила с мелодичным тембром уроженки Гвина:

– Нет, совсем нет. Я потеряла отца. Я не… не знаю, куда он…

– Расслабьтесь. Теперь вы в безопасности. – Он снял с себя высокий цилиндр.

Ближайший к нам нодтакт – женщина