Попаданка на самокате - Стася Вертинская Страница 8

– Признайся, ты просто пользуешься моментом, чтобы облапать меня, да? – процедила я сквозь зубы.

Он засмеялся. В глазах будто читалось “я знаю, как это выглядит, но это весело”. А ведь он точно знал, что делает. И с одеждой. И со мной.

– Поверь, я не стал бы так поступать с приличной девушкой, – сказал он, затягивая последнюю ленту. – А ты, Полина, увы… слишком подозрительная, чтобы быть приличной.

Хотела было возмутиться, но он отступил из примерочной.

– Не дергайся и веди себя достойно. Ты должна выглядеть как девушка из высшего общества, а не из…

Он не договорил и повернулся к продавщице, чтобы рассчитаться за одежду и отвесить ей полсотни комплиментов. Я же едва сдерживалась, чтобы не высказать ему всё, что думаю, прямо здесь.

Мы вышли из магазина и поспешили дальше. Он снова привел меня к своему самокату. Посмотрел на него, на меня, не дожидаясь моей реакции выругался и потащил меня к автобусной остановке.

– Так даже лучше, – бормотал он себе под нос. – Кто едет на похороны на самокате?

В этот раз нам снова повезло. А может быть харизма Глеба подействовала и на скорость транспорта. Автобус приехал быстро и уже мчал нас по нужному адресу. Остаток пути проделали почти бегом. Я даже испугалась, что мы не выполним обещание сохранить одежду в целости и что-нибудь запачкаем или порвем.

Но обошлось.

Вскоре мы прошли на огороженное кованной оградой кладбище. Сюда со всех сторон стекались люди. Разные – от простых зевак до интеллигентных дам и мужчин. Тогда я поняла, зачем Глеб так заморочился с одеждой – наш вид оказался пропуском в первые ряды к тем, кто, кажется, был близок с покойным.

Моё знакомство с покойником было коротким: я видела его второй раз, в обе встречи он был мертв. Потому взаимной симпатии друг к другу мы не испытывали. Но я все равно попыталась изобразить скорбь.

Людей собралось много. Глеб тихо рассказывал о тех, кого видел здесь. Руководство фабрики, представители Гильдии техномагов и даже чиновники – все они, как оказалось, знали этого человека. Поёжилась, представив: что было бы, знай они, кого первым заподозрили в убийстве?

Вдова убитого появилась позже нас.

– Наталья Лебедева, – Глеб шепотом прокомментировал её появление. – Жена покойного. Теперь – вдова. До ужаса эффектная, да?

Платье на ней хоть и соответствовало местной моде, но подчеркивало фигуру – тонкую талию, пышную грудь и округлые бедра. Идеальное лицо, чуть скрытое вуалью, пухлые губы, покрытые вишневой помадой, изящные движения. Безусловно, покойный знал толк в красивых женщинах.

Она подошла к его гробу и тихо произнесла несколько прощальных слов. Нырнула рукой, затянутой в кружевную перчатку, под свисающую со шляпки вуаль и промокнула платком уголки глаз.

Мне она не казалась сильно расстроенной произошедшим. А может она так боялась испортить макияж, что не выражала своих эмоций возле покойного мужа.

– Она не выглядит, как скорбящая вдова, – сказала Глебу.

– Хорошо держится, – отозвался он. – Такой женщине не пристало прилюдно рыдать.

– А как вы познакомились с Андреем Лебедевым? – обратился к Глебу пожилой мужчина рядом, прерывая наш разговор.

И Глеб отошел, чтобы побеседовать с ним и другими людьми. Понятно было, что половина гостей пришла для того, чтобы пообщаться и обзавестись новыми связями, а не проститься с тем, кому уже всё равно.

Я осталась одна и осматривалась по сторонам. Лица людей были мне незнакомы – да и откуда бы? Но вдруг заметила человека, который будто выбивался из всех. Он был молод и хорошо одет, тогда как здесь находились в основном люди постарше. Но выделяло его выражение, с которым он смотрел на Наталью – оно выдавало близкого человека. При этом он стоял в задних рядах, будто пришел сюда случайно.

Кажется, Наталья тоже заметила его. Их взгляды встретились, её пальцы на платке сжались чуть крепче. Мгновение, и она снова смотрит на гроб. Но мне хватило этого момента, чтобы понять: между этими двумя что-то есть.

Церемония заканчивалась. На крышку гроба упали первые комья земли. Глеб вернулся ко мне, встал рядом и стал смотреть, как работники “последнего пути” резво работают лопатами.

– Ну, – сказал он, – Теперь ты знаешь, как выглядит половина элиты Копперграда. Поверь, это позволено не каждому.

– Я кое-что заметила, – ответила я, игнорируя его сарказм. И указала на увиденного человека – Вон тот мужчина. Я думаю, что это любовник Натальи.

– Почему ты так решила? – спросил он, сразу взглядом выцепив красавчика из толпы.

– Он слишком молод, чтобы быть компаньоном погибшего. Слишком хорошо одет, но не чувствует себя здесь своим – значит не чей-нибудь сынок. Все это время он стоит один и ни с кем не общается. Пришел сюда один? Его узнала только Наталья. Она хорошо прячет эмоции, но была взволнована, когда увидела его.

Глеб несколько секунд разглядывал того мужчину. Но похороны закончились. Люди потянулись к выходу, переговариваясь между собой. Подозрительный тип торопливо нырнул в толпу, кинув последний взгляд на Наталью, и затерялся.

– А ты права, – задумчиво протянул Глеб. – Кажется этот красавчик знает, как наша вдова выглядит без шляпки и корсета.

Он медленно кивнул сам себе, его глаза уже блестели холодным интересом. Потом посмотрел на Наталью, которая общалась с гостями, принимая их соболезнования. И весело, будто речь шла про анонимный подарок, а не об убийстве, добавил:

– У нас есть первый кандидат в список тех, кто мог желать смерти Лебедева. А ты не так бестолкова, как казалось.

Он достал блокнот и что-то быстро нацарапал в нем коротким карандашом. Схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Пойдем, – коротко бросил он. Потом вдруг лукаво посмотрел на меня и сказал: – Детка, считай, что ты официально принята в штат.

– Что? – удивилась я. Это он меня так хвалит?

– Если продолжишь в том же духе, я даже разрешу тебе угнать самокат.

Награда достойная, ничего не сказать. А главное, что мне это очень нужно.

Но Глеб уже снова смотрел на Наталью. Она вела себя сдержанно и благородно, говорила с сочувствующими, иногда промакивала глаза платком, идеально играя роль опечаленной смертью мужа вдовы. Но ни разу по-настоящему не заплакала.

Я ждала, когда снова появится тот молодой