Попаданка, предсказанная дракону (СИ) - Надежда Фатеева Страница 8

ужас таился в нем самом – в герцоге Эдриане Виаларе. В его присутствии воздух сгущался, становясь тягучим, как смола, а звуки замирали, будто сам мир затаив дыхание ждал его приказа. Каждый его взгляд, отточенный и ледяной, прожигал меня насквозь, безжалостно напоминая, что я – всего лишь вещь, чей срок годности истекает в момент «великого ритуала».

Брачная ночь! Боже правый, эти слова звучали в моей голове навязчивым, искаженным маршем, превратившимся в похоронный. Это был не акт любви, а изощренная казнь. В своем воспаленном воображении я уже видела его истинный облик – не безупречного аристократа, а древнего дракона, чья чешуя отливает зловещим золотом в свете луны. Я почти физически чувствовала обжигающий жар его дыхания, слышала зловещий скрежет когтей о полированные каменные плиты темной башни, моей будущей темницы. Мне мерещились эти картины с пугающей, гиперреалистичной яркостью: я, прикованная, а он приближается, его зрачки сужаются в хищные вертикальные щели, и тот самый, бархатный баритон шепчет леденящие душу слова: «Твоя магия станет моей. А твое тело… лишь пылью на ветру далеких Гибельных земель на краю моего королевства Драконьей крови».

Я не могла есть, не могла спать. Даже Катя, моя беспечная, ветреная Катя, начала беспокоиться. — Аля, что с тобой? Ты буквально таешь на глазах! – щебетала она, крутясь перед зеркалом в очередном наряде из моего невольного гардероба. – О чем волноваться? Герцог! Да он же просто мечта! И какая честь для вашего рода!

Она была слепа. Полностью ослеплена невыносимым блеском драгоценностей и подавляющей аурой власти, что исходила от Эдриана. Она совершенно не замечала стальных капканов, искусно прикрытых бархатом и шепотом лести. Я пыталась намекнуть, но она лишь отмахивалась:

— Алисия! Ты слишком много фантазируешь!

Отчаяние заточило свои когти, став таким острым и всепоглощающим, что я готова была вцепиться в любую, даже самую призрачную соломинку… И неожиданно, эта соломинка была обретена.

Это случилось, когда я, в очередной раз перебирая платья в огромном резном шкафу-монстре, наткнулась пальцами на едва заметную неровность в задней стенке. Что это? Неужели потайное отделение? Сердце заколотилось в груди, словно пойманная птица. Я сунула руку, внутри лежал маленький, туго набитый мешочек из грубой, неотбеленной ткани и свернутый в аккуратную трубочку клочок пергамента.

Пальцы предательски дрожали, когда я развернула записку. Почерк был угловатым, неузнаваемым, лишенным всяких следов чопорной канцелярской выучки, которой учил меня Эдриан.

«Западный коридор, ночная смена меняется в час по лунному колоколу. Окно в стене с гобеленами. Ступай к Гибельным землям, там тебя не найдут и встретят. Это деньги на дорогу на первое время хватит».

Я развязала шнурок на мешочке и обомлела. Внутри, холодные и увесистые, лежали чужие монеты, не местные, с надменным профилем Эдриана, а иноземные, грубой чеканки, с изображением незнакомого, восходящего солнца. Кто-то действительно хотел мне помочь, кто-то, кто знал о моем отчаянном положении, кто-то, кто не страшился гнева герцога и был готов бросить ему вызов…

Первой, как вспышка молнии, возникла мысль о сероглазом дворецком по имени Лео. Том самом, кто стал свидетелем моих жалких попыток саботажа и не предал меня. Это мог быть только он.

Надежда, дикая, пьянящая и безрассудная, ударила в голову, план был безумным, но это был единственный план. Побег, не метафорический, а самый что ни есть настоящий, дерзкий и смертельно опасный. Бежать в Гибельные земли, о зловещей репутации которых я читала в дневнике, звучало как добровольное самоубийство, но это было в тысячу раз лучше, чем быть ритуально убитой.

Я начала готовиться с одержимостью затравленного зверя. Внимательно, по крупицам, запоминала маршруты по лабиринту замка, притворяясь беззаботной, гуляющей невестой. Западный коридор, мрачные гобелены, изображающие сцены кровавой охоты, окно, почти скрытое тяжелыми складками ткани. Я ждала своего часа, чувствуя, как с каждым ударом сердца время безжалостно утекает сквозь пальцы, как горячий песок.

Наконец, настала та самая, решающая ночь. Я надела самое простое и темное из своих платьев, прихватила мешочек с монетами, надежно упрятав его в корсаж, и, пропустив мимо ушей тревожные вопросы Кати, бесшумно выскользнула из покоев.

Сердце колотилось где-то в горле, оглушительным стуком заглушая робкий шорох моих шагов. В воздухе запахло свободой и отчаянным спасением.

Западный коридор был пустынен и погружен в гнетущий, почти осязаемый мрак. Лунный свет, пробивавшийся из редких арочных окон, ложился на каменные плиты пола бледными, призрачными дорожками. Я кралась, прижимаясь к холодным стенам, замирая при малейшем скрипе половицы. Вот он, гобелен – огромное, подавляющее полотно, изображавшее дракона, повергающего прекрасного оленя и за ним высилось то самое окно, не зарешеченное, а просто забранное цветным витражом. Оно открывалось!

Я уже протянула руку, чтобы отодвинуть массивный засов, как вдруг из густой тени прямо передо мной выступила исполинская фигура в сияющих доспехах.

— Леди Алисия, – прозвучал грубый, лишенный всяких эмоций голос. – Позвольте проводить вас обратно. Ночные прогулки небезопасны для молодой леди в такой поздний час...

Глава 8. Неудавшийся побег.

Алиса.

Провал! Полный, оглушительный, унизительный провал. Охрана. Конечно, он выставил повсюду свою бдительную стражу. Он всегда, всегда был на роковой шаг впереди.

Меня молча вернули в покои. Я сидела на краю злополучной кровати, обхватив колени, и в оцепенении смотрела в голую стену. Всепоглощающий страх сменился тягучим, апатичным оцепенением. Что же теперь будет?!

Утром за мной пришли. Не служанки с утренним шоколадом, а двое безликих стражников в сияющих латах. Они молча проводили меня в кабинет Эдриана. Он стоял у своего массивного дубового стола, спиной к окну, залитый холодным утренним светом. В комнате царила звенящая, ледяная тишина.

— Выйдите, пошли прочь, я сказал, – отрезал он стражам, не оборачиваясь. Когда дверь с глухим стуком закрылась, он медленно, как хищник, повернулся ко мне. Его лицо было мертвенно-бледным от сдержанной ярости. В глазах бушевала настоящая буря. – Объясни, сейчас же! Ну, я жду, — прошипел он мне в лицо.

Я молчала, сжимая пальцы в кулаки до боли, лишь бы они не выдали мою дрожь.

— Кто помог тебе? – его голос был тихим, но каждое слово впивалось в сознание, как отравленная игла. – Кто дал тебе карту? Кто подсказал путь? Кто осмелился бросить вызов мне в моем же собственном доме?

Он приблизился ко мне вплотную. От него исходила такая мощная, почти физическая аура гнева, что мне стало трудно дышать.

— Это была твоя служанка? Один из стражников? – он впился длинными, холодными пальцами