Исцелить душу - Опал Рейн Страница 8

Как только он смог двигаться, он вылечил её плечо и обнаружил, что пальцы на одной её руке сломаны. Наконец, он добрался до её головы, открывая, насколько… красивым на самом деле было её лицо.

В тот момент, когда он забрал раны с боковой части её черепа, его голова запульсировала. Он почувствовал неоспоримое головокружение. Его собственный череп был под огромным давлением, словно треснул, но когда он коснулся его, то, к счастью, оказался цел.

Это не означало, что её череп не был поврежден.

Возможно, я не могу сломать свой собственный череп таким образом.

Он не позволил головокружению свалить его с ног.

Людям требовались еда и вода, а он не знал, как долго эта женщина была без них. Хотя это было опасно, он, спотыкаясь, вышел из своей пещеры с одной целью.

В доме Орфея есть овощи и фрукты, пригодные для употребления в пищу людьми. Безымянный прокрадется на его территорию, чтобы украсть немного.

Это могло быть так же опасно, если не более, чем само путешествие туда в его дезориентированном состоянии, с Демонами, скрывающимися в Покрове.

Делора проснулась с пересохшим ртом, словно он был покрыт толстым слоем песка. Она была настолько обезвожена, что у неё даже не было слюны, чтобы сглотнуть, и попытка сделать это заставила её поперхнуться, когда горло слиплось.

Вода. Она попыталась попросить, как будто кто-то мог быть рядом и услышать её, но изо рта вырвался лишь хрип. Вода. Подняв руку, чтобы схватить что-нибудь, что угодно, что могло бы утолить жажду, она едва пошевелилась из-за сильной слабости.

Её глаза слегка приоткрылись, когда что-то круглое, похожее на мелкую миску, прижалось к её губам. Зрение было мутным, так как глаза чувствовали себя такими же обезвоженными, как и всё остальное тело. Было темно, так как не было света ни от солнца, ни от свечи.

Миска наклонилась, и свежая, прохладная вода начала литься ей в рот. Она глотала её отчаянными, жадными глотками. Ей было всё равно, что она наполняла рот слишком быстро и стекала с губ по подбородку, замачивая перед платья.

Миску убрали.

— Пожалуйста, ещё, — умоляла она сломленным, хриплым голосом.

Миска появилась снова. Делора сделала большие глотки и почти заплакала, когда она опустела и её убрали.

Вместо того чтобы ответить на её мольбу добавкой, к её губам прижали что-то другое. Оно было твердым, острым и смутно напоминало на вкус морковь в земле. Она была слишком слаба, чтобы откусить.

— С-слишком твердое, — сказала она темноте.

На самом деле, это была не просто темнота. Был свет, но он не освещал ничего, кроме себя самого.

Две парящие зеленые сферы танцевали в её размытом зрении, подсвечивая белизну вокруг себя, но не более того. Она не могла разобрать, что представляло собой остальное, но этот парящий зеленый цвет был странно… успокаивающим.

Он прогонял её страх перед темнотой.

Свет был с ней. Она не была одна. Это было всё, что имело значение.

Где я? Я умерла? Загробная жизнь казалась слишком реальной. Жажда и голод были слишком ощутимыми, но она надеялась, что это всё же пустота.

Что-то гораздо более мягкое коснулось её губ. Оно было круглым, и когда она откусила, то поняла по вкусу, что это черника, когда она лопнула у неё во рту. Ей скормили ещё несколько ягод, прежде чем дали более бугристый фрукт — малину.

К тому времени, как она смогла откусить один кусочек клубники, Делора истратила всю энергию, что у неё была, и отключилась. Кто бы ни помогал ей, он продолжал прижимать еду к её рту, но она больше не могла разжать челюсти. Не могла поднять руку. Она даже не могла держать глаза открытыми.

До неё донеслась смесь запахов. Самым явным был запах человеческих отходов. Как только её разум уловил этот едкий запах, он зацепился за него, и она почувствовала неоспоримый стыд.

Она не могла озвучить это, не могла даже физически отреагировать. Слёзы не потекли, даже когда человек начал мыть её легкими, осторожными прикосновениями и тканью.

Если это загробная жизнь, я бы хотела умереть ещё раз.

Делоре пришлось позволить этому человеку, которого она всё ещё не видела, помыть её. Еды и воды хватило, чтобы утолить голод и жажду, но это дало ей ровно столько энергии, чтобы продолжать дышать, чтобы сердце продолжало биться.

Она провалилась в сон на середине процесса мытья.

Глава 4

Делора проснулась в полумраке. Света почти не было, за исключением большого круглого входа, но он был приглушен тенями, которые оставались несмотря на то, что снаружи явно был день. Это, по крайней мере, позволяло ей видеть очертания предметов вокруг того места, где она находилась.

Ужасного запаха больше не было. Напротив, ее окружало что-то более восхитительное. Пахнет стручками ванили и сливками.

Ее большой деревне посчастливилось достать семена, чтобы выращивать немного в своих теплицах, но потреблять это могли только те, кто жил богато. Это не значило, что Делора никогда с завистью не вдыхала этот сладкий, дразнящий аромат, проходя мимо их домов.

Лежа на боку, Делора свернулась калачиком в этом насыщенном запахе и чем-то, что щекотало кончик ее носа, губы и щеку, когда она вдыхала и выдыхала. Она провела рукой по тому, на чем лежала.

Это мех?

Ее брови сошлись на переносице, когда она почувствовала что-то еще, лежащее отдельно. Ее глаза привыкали к темноте, и она прищурилась, словно это могло позволить ей видеть лучше.

Перо? Черное.

Она не знала, почему ей захотелось понюхать его, но ее веки дрогнули от удовольствия, когда она обнаружила на нем сливочно-ванильный аромат. На самом деле, она заметила, что им пахнет все — мех, даже ее собственное запястье.

Кусок материи слегка шлепнул ее по щеке. Он был черным, и его было трудно разглядеть, он был виден только из-за контраста с ее смуглой кожей. Она поняла, что это длинный рукав рубашки.

На ней не было ничего с рукавами, когда ее сбросили со скалы. Посмотрев вниз, она обнаружила, что ее платье сменила длинная черная рубашка. Она была на ней такой огромной, что закрывала ее до самых колен.

Пуговицы были застегнуты ужасно: одна пропущена, а другая продета не в ту петлю, создавая брешь, из-за которой ее грудь едва не выпадала.

Делора