Разожги мой огонь - Татьяна Май Страница 77

такой диковинной, что и сказать нельзя, какого цвета они на самом деле. Словно взял какой искусник живое пламя да приказал ему материей обернуться. Казалось, что и на моем платье, и на Редрика рубахе и штанах огненные сполохи пламенеют, скачут яхонтовые, золотые и брусничные искры. Повернись одним боком — мнится, что платье сапфировое, повернись другим — и багрянец приметишь.

— Увидь меня кто сейчас из селения — ни в жизнь бы не узнали, — сказала тихо.

— Так ведь ты теперь другая, Лисса. Та же, но другая.

— Твоя правда. — Взяла из рук Редрика серьги с яхонтами, надела. Он уже ожерельем сверкающим шею мою обвивал. Поднялась, вскинула голову, на носочки привстала. — Благодарю, супруг.

Кивнул Редрик.

— В другой раз браслеты тебе сделаю.

— Браслеты — это куда как хорошо, но одной-то по ночам зябко, — бросила на него взгляд из-под ресниц, провела руками по широкой груди хозяина вулкана.

Тут уж Редрик не стерпел, прижался губами к моим, щедро огнем стал делиться. Одурманивал запах нагретой смолы, туманили разум жаркие объятия хозяина вулкана. Мир под закрытыми веками окрасился алыми и пурпурными цветами. С трудом друг от друга оторвались.

— Дождаться бы окончания праздника, — вздохнула тихонько.

— Идем, Лисса. Обещаю: не заметишь, как время пролетит, — улыбнулся Редрик.

— Да ты и сам в то не веришь, супруг, — протянула, — так что с обещаниями осторожен будь.

— Все-то ты видишь, — поддразнил, потом сказал серьезно: — Один только вечер, Лисса. Потом уж никто нам не помешает вдвоем быть.

Сердце в груди застучало тревожно после этих его слов. Против воли сон свой припомнила. Словно наяву почуяла холод и колкие льдистые искры, что кожу злыми осами жалили.

Кивнула, ухватила хозяина вулкана под локоть, чтоб жар его тела ощутить. Отогнала дурное предчувствие. Рядом с Редриком нечего бояться. И некого.

— Идем, супруг, — улыбнулась широко. — Негоже охранителей заставлять ждать.

* * *

— Обманула девка, как есть обманула. Запуржила голову, затуманила взор!

Арвир по горнице метался что зверь голодный — от одной стены до другой. Четвертый день пошел, как снежная дева обещание ему дала явиться и способ одолеть хозяина вулкана подсказать. Арвир с тех пор, почитай, и не спал почти. Едва глаза смыкал, только и видел, что пламя да лед. Просыпался в поту и ознобе. Сам не понимал, что с ним творится. А один раз в дреме Старуху-Смерть увидел. Стояла, проклятая, манила костистым пальцем, улыбалась беззубым ртом. Арвир заорал, с постели вскочил и после того уж спать не мог. Медовухой крепкой глушил поселившееся в сердце беспокойство. Вот и сейчас бросил в зеркало взгляд и сам себя не узнал — под покрасневшими глазами мешки набрякли, у губ складки глубокие залегли, брови к переносице сдвинулись. Поморщился.

— Проклятый хозяин вулкана! До чего довел! И девка снежная ему под стать! — выругался. — Никак вдвоем теперь надо мной потешаются!

Хотел было к бутыли медовухи приложиться, чтоб разгулявшееся беспокойство потушить, да распахнулось вдруг окно, ударили ставни шумно, шаловливый студеный ветер бутыль на пол опрокинул, задул огонь в очаге, погасил едва ли не все свечи. Закружился снежный вихрь посреди горницы, а когда осе́л, явилась пред Арвиром та, которую недавно честил на чем свет стоит.

Арвир так и замер.

Еще краше девица была, чем ему запомнилась. Платье белоснежное на льдисто-голубое сменила, венцу в тон. Волосы плащом молочным плечи кутали. Кожа мерцала даже в полутьме горницы.

— Что стоишь, рот разинул, вояка? — спросила насмешливо. — Или уговор наш позабыл?

Арвир рот поспешно прикрыл.

— Ничего не позабыл, — ответил запальчиво. — Думал, ты, как все девки, наболтала да в кусты.

Вея прищурилась, пальцем повела, Арвир за ним взглядом проследил, а уж только потом понял, что лишь глазами пошевелить и может. Сковал все тело проклятый холод.

Вея головой покачала, подошла ближе.

— Ты, милый, речистый больно, да не шибко умный. Говорить-то говори, сколько будет угодно, да не забывай только, кому и что говоришь. Запомнил?

Арвир моргнул, соглашаясь, мечтая девку эту не меньше, чем хозяина вулкана проучить. Да только понимал, что без нее и с первым никак не поквитаться будет.

Вея кивнула, по горнице прошлась, замерла у зеркала. Полюбовалась на себя, невидимую пылинку с рукава смахнула, тряхнула головой, чтоб подвески на венце зазвенели, ласку, на плече прикорнувшую, за ушком почесала, вздохнула и только после того обернулась и пальцами повела, чтоб Арвира освободить. Тот зубы сомкнул, чтоб, не приведи боги, дробь не выбивали. Вея улыбнулась тонко, то приметив.

— Сегодня сможешь с хозяином вулкана поквитаться за обиды свои. Знать не знаю, что вы не поделили, да и не интересно мне то. Один только раз спрошу: рука у тебя крепкая после выпитого? — бросила взгляд на бутыль на полу.

— Крепче не сыщешь, — хрипло Арвир проговорил и к Вее шагнул, едва нетерпение сдерживая.

— Не передумаешь в последний миг?

— Не бывать такому.

Вея на миг глаза прикрыла, в уголках губ улыбку спрятала. А когда веки подняла, заговорила отрывисто:

— Запомни: ежели хозяина вулкана одолеешь, силу его получишь. Силу Огня Изначального. Всю. Целиком. Станут все селения тебя бояться. Девицы самые лучшие твоими будут. Старые знакомцы от зависти сгинут, а новые в свой круг примут.

У Арвира дух захватило, как представил все, о чем Вея говорит. Руки в кулаки сжал, чтоб дрожь унять. И только верный нюх бывалого дельца не давал полностью в сказанное снежной девой поверить.

— Тебе-то почем знать, что сила моей станет?

— Хозяин вулкана раньше простым кузнецом был, — проговорила Вея небрежно. — Только моей милостью он над огнем властен стал.

— Знал я! — не выдержал Арвир и кулаком о раскрытую ладонь другой руки ударил. — Чувствовал: есть в нем что людское! Выходит, и слабина сыщется!

—