Дракон проснулся - Инесса Иванова Страница 76

Я несла чушь, а ведьма внутри только усмехалась, перебирая серебрённые нити, из которых будет соткан мой Дар. Настоящий, сильный, какого я бы никогда не познала, если бы не Дениел. Но об этом молчок!

— Отвезу, прямо сейчас!

Теплота в его голосе убаюкивала, я не хотела, чтобы он размыкал руки, но была недостаточно податлива, чтобы признаться хоть в чём-то. Я ещё не до конца доверяла ему. Вот признаюсь в своём чувстве, и всё рухнет! Дениел подумает, что я теперь принадлежу только ему, не себе, а это не так, хотелось думать, что не так.

Но увезти себя я позволила. Просто потому, что он имел на меня право. И потому что я хотела быть с ним. Долго ли, коротко ли, но быть.

Дениел между тем достал из кармана сюртука костяной свисток, и вскоре открытый экипаж, тот самый, что катал по городу, мчал к его окраине, где высился обнесённый высоким каменным забором, двухэтажный дом. Слишком суровый, чтобы в нём могли жить молодожёны, похожий больше на крепость, но внутри оказался вполне сносным и тёплым, будто находишься в брюхе огромного животного, призванного оберегать тебя ценой собственной жизни.

— Это магия огня в стенах. Драконья, — Дениел отпустил слуг, коих пока было четверо, включая мою горничную, и повёл в гостиную, откуда лились звуки мелодии, наигрываемой на рояле.

— Ваше высочество, простите меня! — Берта, одетая в светлое платье, с распущенными и уложенными по плечам в аккуратные локоны волосами, такая летняя и довольная, какой я её давно не видела, встала из-за стола и бросилась, спеша приложиться к моим рукам. — Я не услышала, что вы подъехали! Курт так чудесно играет! А комнаты готовы, я проверила самолично.

Последнюю фразу она произнесла, обратившись к Дениелу.

— Вот и хорошо. Ниаре надо отдохнуть.

— Не надо, — возразила я и тут поняла, насколько устала.

Мне представили немолодого высокого человека с пышными усами и внешностью старинного господина, сошедшего с полотен, рассказывающих о времени, когда понятия «чести» имело чётко очерченные границы. Когда тот, кто родился в семье аристократа, должен был нести бремя заботы о всех домочадцах и подопечных.

В том числе и слугах.

— Рад встретить вас воочию, ваше высочество. Разрешите представиться, Курт Валлейн, садовник, — он и поклонился старомодно, а я не отказала себе в удовольствии подать руку, как было принято ранее. Лет сто назад.

— Садовник?

— Теперь да, миледи. Немного сочинитель музыки, совсем чуть-чуть. И мне это нравится гораздо больше, чем состоять соглядатаем в Тайной полиции.

Пальцы у него были тонкими, музыкальными, мягкими и тёплыми. Всё в этом доме походило на сказочный сон, кроме одной персоны, чья неприязнь ко мне не могла пройти даже под этой крышей.

— А где же Оливия? Она уже приехала? — спросила я Дениела, когда подали фруктовый чай с марципановыми и мармеладными конфетами. Сладости и пища, к счастью, были настоящими.

— Миледи рисует в саду, — настороженно ответила Берта, понизив голос, будто Оливия могла её услышать. Она давала мне знать: тут не всё в порядке. Да этого и не требовалось, я и так понимала, что Оливия уходит в свой мир, откуда ей не будет возврату, но пока она ещё здесь, как бы с нами.

Можно сказать ей что-либо, и она услышит, если захочет.

Это знание не наполняло меня радостью торжества. После предложения Дениела, в котором не почувствовала ни капли лжи, я внутренне примирилась с недавней соперницей. Хотя не могла сказать, что её присутствие здесь желанно.

— Не трогайте её, пусть! — Дениел чуть поморщился, будто беспокоил зуб. — Я поговорю с нею после.

Мне бы хотелось присутствовать при этом разговоре, но заявить о желании я не посмела.

Доверяла ли я Дракону? Нет пока, и всё же есть вещи, которые касаются только их двоих, а с моим новым обострённым чувством я смогу понять, если всё пойдёт не так, как мне обещали.

После чая я отправилась наверх, в свои комнаты. Две смежные, они вполне подходили бы для провинциальной барышни-аристократки, любящий муслиновые цветочки на обоях и пышные подушки, прикрытые кружевной салфеткой. Для уюта.

Я же никогда ранее не проявляла заботу об обстановке, в которой жила. Всё это доставалось на долю верной Берты, которая и тут принялась наводить порядок, каким она его видела.

— Эти занавеси никуда не годятся! — давала она наставления экономки, всё же не слишком повышая голос. Дабы не оскорбить дом, потому как успела шепнуть мне, мол, он дышит. Но не покритиковать чужой уклад в моём присутствии не могла, это позволяло Берте чувствовать, что она одна знает, как мне удобно. — Госпожа любит однотонное, пусть будет цвет пыльной розы или небесно-синий, но не тёмный, вы понимаете, мадам?

Экономка, походящая на жену булочника, до того была румяной и добродушной, а от рук её так и веяло успокаивающим теплом, кивнула и заверила Берту, что всё будет выполнено ещё к вечеру.

— Никому не позволю раздевать вас! Это моя обязанность! — похоже, Берта ревновала меня не только к этому дому, но и к новой горничной, девице хоть и провинциальной, но бойкой и вострой. Такая выполнит поручение в два мига, а если тут замешана тайна, тем ей будет охотнее исполнить его.

— Похоже, ты боишься, что я отошлю тебя? — спросила я прямо и, увидев, как заблестели глаза моей молочной сестры, поняла, что не ошиблась. — Если сама не пожелаешь меня оставить, так и мне такого не надо. Вот, из-за тебя и говорить стала, как все здесь. По-простому.

— По-простому, иногда, и лучше. Понятнее, — просияла Берта и, убедившись, что всё в порядке, а я готова лечь отдохнуть, оставила меня одну. — Я рядом буду, моя госпожа. Услышу, только позовите.

— Жаль, что господин Валлейн ушёл, а то он поиграл бы в гостиной, глядишь, заснула бы крепче.

Берта вспыхнула до корней волос и пробормотала, что сама ничего в музыке не понимает, не обучена «тонким материям». И удалилась.

Рассказывать о своей беременности ей пока не буду, кажется, я становлюсь суеверной!

Я заснула быстро, хотя собиралась только полежать. Прислушиваться к дому, к своим ощущениям. Почему-то мне казалось, что я давно должна была быть здесь, задержалась отчего-то, но теперь всё будет просто прекрасно. С этим и заснула, чтобы проснуться поздней ночью от ощущения нехватки воздуха.

Я потянулась к шее и поняла, что не могу вздохнуть. Будто кто душил меня невидимой удавкой.

«Дениел!» — позвала мысленно понимая, что сейчас отключусь. И потянулась к шкатулке, стоявшей в изголовье на тумбочке, где лежали Древние камни.