Великолепие смерти - Рея Рейнуотер Страница 74

В комнате воцарилась тишина, слышно было только мое тяжелое дыхание, густое и неровное, пока я боролась со словами, застрявшими в горле. Тень прошла по комнате, мягкая, но внезапная, за ней последовал знакомый рывок в груди.

Его здесь не было. Я знала это.

Но почему-то… это все равно ощущалось как он.

— Я не была счастлива. Уже давно. Невозможно бесконечно хоронить близких: рано или поздно это начинает съедать изнутри. — Прочистив горло, я посмотрела на Джентри, черпая силу в его сжатых губах и пристальном внимании. — Я много лет жила в отрицании, веря, что если сделаю одно доброе дело, то каким-то образом смогу разрушить проклятие. Грим показал мне, в чем моя ошибка. Он также показал мне, что в смерти нет страха, если тебе посчастливилось жить и любить.

Дэй начал тихо плакать, его глаза покраснели и припухли, пока я смотрела на каждого из них.

— Мне, возможно, никогда не будет дарована святость смерти, но я могу с уверенностью сказать, что если бы это случилось, я встретила бы ее с торжеством и ликованием, зная, что я, как никто другой, смогла жить и любить. Благодаря всем вам. Благодаря Гриму и благодаря моим детям. Моей матери и бабушке, и даже моему отцу. — Моя рука взлетела к груди, теребя цепочку с подвесками — жест, который стал для меня успокаивающим.

— Я хочу предложить тост за новые начинания, — сказала я, поднимая бокал. — Этот коттедж знаменует начало моего собственного пути, что бы ни пыталось меня остановить. Я решила, что правильно назвать его Поместье Жнеца — в честь раскола. В честь того, что я разделила себя надвое. В честь того, чтобы оставить позади мертвое и ушедшее и начать заново, посвежевшей и целой.

Я потерла звездную подвеску, прижимая ее к коже.

— В честь Смерти… и любви, которая разрушила меня — чтобы из пепла могло подняться что-то новое.

— За Поместье Жнеца и за Асторию Девлин Темпест Ривз, — прогремел Джентри, вставая и поднимая свой бокал к моему.

Остальные последовали его примеру, и мы чокнулись, празднуя жизнь и время, которое мне было дано.

Я проснулась рано, когда запах кофе поднялся по лестнице, пробираясь сквозь щель под дверью — манящий, знакомый. Дэй, должно быть, уже встал, наверное, готовится к утренней пробежке. Я натянула простое платье и ботинки, сверху набросив свитер Грима. Один из двух скудных сувениров, что у меня остались от него. Слишком много раз я подумывала бродить по больничным коридорам в поисках умирающей души, чтобы выманить его. Придет ли он забрать ее? Будет ли держаться подальше? Думает ли он обо мне вообще? Дэй любил шутить, что с радостью отвезет меня к нему, но я не могла встретиться с ним лицом к лицу — не теперь, когда, закрывая глаза, я видела лица тех, кого мы убили. Не тогда, когда он позволял почувствовать их последний вздох, чтобы преподать мне урок.

В этом смысле Смерть никогда не переставал преследовать меня. Меня все еще выслеживали, охотились, метили. Так будет всегда. Если только я не сниму проклятие.

Я схватила тетрадь и ручку с прикроватной тумбочки, засунула их в сумку и на цыпочках спустилась вниз. В столовой не осталось того беспорядка, который был там, когда я ушла прошлой ночью; всё было чисто, в воздухе витал резкий запах лимона и кофе.

Удивленная, я обнаружила, что на кухне не Дэй — а Джентри, который устроил колоссальный беспорядок и совершенно точно сжигал бекон.

— Привет… эй, я просто подумал… — забормотал он, выключая плиту и стаскивая сковороду с конфорки. Он замер, уперев руки в бока, плечи напряжены, затем улыбнулся. — Ты прекрасно выглядишь.

Мои щеки вспыхнули.

— Спасибо… Что ты здесь делаешь?

Он огляделся в панике, заметил чашку кофе, которую, должно быть, привез из города, и протянул мне, словно это могло всё исправить.

— Я принес это. И прибрался. И вроде как надеялся, что ты встанешь рано.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала я, отпивая кофе. Он был именно такой, как я люблю. Он почесал затылок.

— Верно. Так вот… я знаю, что ты планировала сегодня посетить кладбище. Но перед этим я надеялся, что ты поедешь со мной кое-куда.

Я подняла бровь.

— Куда?

Он колебался, затем прислонился к стойке, все еще сжимая лопатку, как щит.

— Есть одно место, куда я пытался получить доступ. Старое поместье лорда Стэнтона. Или то, что от него осталось. Большая часть земли была распродана или превращена в фермерские угодья, но одна из оригинальных построек все еще стоит. В частной собственности. Я подергал за ниточки, чтобы нас пустили.

— Подергал за ниточки? В субботу утром?

— Ага. — Он избегал моего взгляда. — Скажем так, мне помогли.

Я изучала его мгновение.

— Ты думаешь, там что-то есть.

— Думаю, возможно. Что-то о проклятии. Не знаю точно, но у меня такое чувство.

Глава тридцать седьмая

Дорога из Сассекса уходила вперед, сужаясь, петляя сквозь древние леса и сонные деревушки. Небо было затянуто облаками — того серого оттенка, что обещает дождь, но сдерживается ровно настолько, чтобы воздух оставался бодрящим и прохладным. Джентри вел молча, смотря на дорогу, но я чувствовала тихую тяжесть, разлившуюся между нами от того, что ждало впереди.

— Это примерно в двух с половиной часах отсюда, — наконец нарушил он тишину. — Теперь уже не туристическое место.

Я взглянула на него с пассажирского сиденья, заметив, как его пальцы нервно барабанят по рулю.

— Зачем ты привез меня сюда? — спросила я, хотя часть меня уже знала ответ. Мы охотились не за призраками или фольклором. Мы охотились за правдой, за темными корнями моего проклятия.

Джентри помедлил, затем медленно выдохнул.

— Потому что я думаю, ты заслуживаешь знать всё. И я думаю, это здесь. — Он постучал по бардачку, где с прошлой ночи хранил потрепанную папку.

Поместье показалось в поле зрения как раз когда последний дневной свет начал угасать — раскинувшаяся каменная крепость, примостившаяся на краю гряды, ее стены опутаны ползучим плющом и мхом. Оно выглядело заброшенным, забытым временем и миром вокруг.

Мы припарковались на гравийной дороге, заросшей сорняками, хруст под нашими ногами звучал тревожно громко в этой тишине. Тяжелая деревянная дверь застонала, когда Джентри