Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская Страница 74

— Так у вас патриархат. Могла бы сама догадаться.

— Потом еще асийский принц выбрал не ту сестру. У Ясмин есть все шансы стать королевой Асии. Еще один престол уплыл из рук Фирюзы.

— По-моему, она психопатка, — пробормотала я. — Зачем ей власть? Она же всех погубит.

— Фирюза уверяет, что это она придумала план по захвату Шамхана. Она же тайно встретилась с Харбином. И убедила его попробовать.

— У них почти получилось.

— Да. На Шамхане они останавливаться не собирались. Дальше бы пошли в Асию.

— И что теперь с ней будет?

— Решит отец. Но… он очень любит всех своих детей. И ему будет больно от такого предательства.

Я кивнула. Да, тут не избежать потерь.

Впрочем, оно и понятно. Ни одну войну без потерь не закончить. Нам же повезло — если мы сейчас сделаем все правильно, то есть все шансы обойтись без дальнейшего кровопролития. Рурах практически лишился всех козырей. Демоны ему теперь не подчиняются, Пастушка — на нашей стороне. Даже шамханская колдунья — и та ничем больше не поможет. Хватит ли Харбину мужества смириться с поражением? Попросит ли перемирия? Или пойдет до конца? Хотелось бы верить, что у него в голове еще осталось что-то, кроме похоти и жажды славы.

В шамханском стане все прекрасно понимали. Здесь царило небывалое оживление. Впервые за последние дни зазвучали песни. Воины уже знали, что самое главное оружие рурахцев теперь наше. Но военачальники пока не радовались. Они совещались в шатре чорбаши, прекрасно понимая, что мы пока еще не победили.

На рурахской стороне оставались демоны. Голодные, злые и теперь неуправляемые.

Мы с Шаарданом на совещание не пошли, преступно проигнорировав настойчивый приглашения. У нас с ним были свои… тактические обсуждения.

— Я много думал о том, как нам отправить всю эту дрянь обратно, — тихо говорил шаман. Мы сидели на вершине пологого холма, наблюдая за лагерем со стороны. Тут было так тихо, так славно… — И по всему выходит, что нужно вернуться к той двери, которую открыли Фирюза и Харбин. Загнать демонов туда и дверь запечатать.

— Загнать? Вместе с Машкой?

— Другой дороги нет. И ты еще не знаешь, как запечатывают такие проходы.

— Думаю, ответ мне не понравится.

— Ты права. Нужна жертва. Добровольная. Искренняя. И это должен быть тот, кто обладает силой.

Я зажмурилась.

— Я сделаю это сам.

Наверное, я всегда догадывалась, чем все закончится. Наверное, нужно было предложить свою кандидатуру. Но… я не хотела умирать. Я боялась. И Шаардан бы мне не позволил занять это место.

— Нам нужно в Рурах. В Красный лес. Пойдем туда вместе.

— Втроем? С Машкой?

— Да. Она — Пастух. За ней демоны пойдут. Ты нужна для того, чтобы все контролировать. Ну а я запечатаю проход.

Я тихо заплакала. Не было слов, не было аргументов. Как его отговорить? Никак. Он знал, что на кону стоит не только Шамхан, а целый мир.

Итак, план ясен. Но как же нам попасть в этот самый Красный лес?

— Ерунда, — отмахнулся Шаардан. — На ковре долетим. А там место заповедное, нас не тронут. Пастушка позовет свое стадо, оно придет. Вот и все.

Как у него все просто!

— А войска?

— Не наше дело. Мы с тобой шаманы, Дара, а не солдаты. Наша битва не здесь.

— Но…

— Хватит, решено. Вылетаем, как стемнеет. А пока… пойдем в шатер?

— Рехнулся? — взвыла я. — Как ты можешь думать об этом?

— Ну о чем мне еще думать, сокровище мое? Не о демонах же. Я мужчина, Дара. Мы все такие.

— Но я не могу!

Я и вправду не могла. Меня трясло и колбасило. Хотелось орать, топать ногами и драться, а уж точно не заниматься любовью. Почему, почему? Давайте найдем другую жертву! Давайте грохнем Фирюзу, к примеру, мне ее не жалко!

— Не плачь, милая, не нужно. Я еще жив.

— Что скажет твой отец? — Это был мой последний аргумент.

— Ему будет больно. Потерять разом старшую дочь и младшего сына… Но такова судьба правителя. Чем-то нужно пожертвовать. Правда, я стою куда меньше, чем Шамхан.

— Только не для меня!

Шаардан пожал плечами, а потом ловким движением поймал меня за плечи и опрокинул на землю. Он беззаботно смеялся, а потом мы долго целовались, но даже его губы не смогли выбить из моей головы тревогу и страшные мысли.

Зачем мне этот мир без него?

* * *

Вылетали на закате. Я клевала носом: хитрый Шаардан все-таки затащил меня в шатер и не выпустил даже на обед. Машка угрюмо молчала. На ней было все то же изумрудное платье. Светлые волосы она заплела в длинные косы.

Коврик весело трепетал золотыми кисточками. Шаардан, как самый тяжелый и устойчивый, сел в центр, а мы, девочки, по бокам. Машка плотно прижималась к шаману, но я уже не ревновала. Поздно. Он сейчас мой и навеки останется моим.

— Если сможешь их загнать, а сама остаться снаружи, то это будет прекрасно, — в очередной раз повторил Шаардан. — Ты достаточно натерпелась. Дара о тебе позаботится, тебя никто не обидит. Я написал отцу… эмиру тоже написал.

Дан не знал, что я уже рассказала Машке, чей он сын. Уже и неважно как бы. Не до этого теперь.

— Я не буду рисковать, — мотнула головой Машка. — Если не смогу их загнать, то пойду сама. Но вообще они меня слушаются, особенно если сытые.

— Думаю, они сейчас наелись. Как донесли разведчики, в рурахском стане все плохо. Демоны больше не слушаются Харбина.

— Они никогда его не слушались, только меня.

Мы взлетели и замолчали. Я думала о том, что там ведь не только воины, но еще и женщины. Что многие солдаты не хотели войны. Что в Рурахе голод, наводнения и умирающие дети. А теперь еще и демоны. Как далеко они успеют разлететься? Сколько невинных душ погубят?

Все же эмир Шамхана очень прозорлив, раз не пустил сюда женщин…

— А еще, говорят, все рурахское войско свалилось с какой-то страшной болезнью, — в тихом голосе Шаардана слышалось лукавство. — Не знаешь, почему?

— Я их прокляла, — мрачно ответила я. — Поносом. И вот что странно — у меня нет никакой отдачи.

— А ты раскаиваешься?

— Ни капельки. Они в меня стреляли вообще-то.

— Ну и все. Заслуженные проклятья не возвращаются, вот так-то.

Я насупилась. По его логике выходит, что это я сама себя наказывала, зная, что делаю плохо другому человеку. Но я не хотела! И вообще это не должно так работать! Впрочем, я подумаю об этом