Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 74

Она спустилась с помоста, вслед за Эшем к одному из дозорных башенных узлов. На стене стояло мало стражи; кто был — скучал до оцепенения. Если ведьмы ударят, их раздавят за минуты. Мысль холодила. Никто здесь не воспринимает угрозу всерьёз.

— Стражи так мало, — заметила она.

Хаган фыркнул:

— А на что их больше? День-деньской таращиться в пустошь? Хорошо ещё, король собирается расширяться, оттяпать приличный кусок. Стену снесём — дело того стоит.

Мэл застыла:

— Что?

Пальцы Хагана сами нашли рукоять кинжала:

— Думал, она в курсе. — Резко глянул на Эша.

Вперёд шагнул Кай, голос низко и остро:

— Объясни.

Эш выдохнул, не поднимая глаз на Мэл:

— Пока т-только слух. Король хочет в-зять часть земли у в-ведьм, чтобы р-расширить королевство.

Глаза Кая сузились до щелей; он уставился в промежуток — нет, в отсутствие промежутка — между Мэл и Эшем. Взгляд давил, как невысказанное предупреждение — тонкое лезвие под бархатом. Он видел поцелуй. Она знала это так же верно, как то, что солнце встаёт на востоке. Видел, как смягчилась стойка Эша, как сменился рисунок его движений, как на миг распахнулись золотые глаза, когда-то бывшие одной сталью и огнём.

Взгляд скользнул на Мэл, измеряя; что хотел сказать — удержал. Пока.

— Вот почему повсюду поползли слухи о ведьмах, — сказал, наконец, он. — Хоть сделает он это, хоть нет — одного намерения хватит, чтобы ведьмам был повод собраться.

Хаган усмехнулся:

— И как это ведьмы узнают план?

Вера. И кто знает, сколько ещё таких? Скольким ведьмам удалось проскользнуть в замок — под личинами служанок, поваров, портных? Если Вера слышала о намерениях, значит, ведьмы уже знают. И теперь у них есть повод подняться.

Она раскрыла рот, чтобы сказать…

Грохот, оглушительный, как удар молота по небу, разворотил воздух.

Стена дрогнула.

Мэл отшатнулась, закрывая лицо, второй взрыв разнёс башню, и камень с пылью хлынули дождём.

Стража заметалась, закричала.

— Ведьмы!

Кровь Мэл оледенела. Она рванулась к проёму — за стеной пустошь была пуста, как и прежде: лишь поля до горизонта.

— Где они? — выдохнул Хаган. — Поле чистое!

Третий взрыв.

Дыхание Мэл сорвалось.

— Их нет в поле, — сказала она. — Ведьмы пользуются миражем.

Понимание ударило ровно в тот миг, когда дверь дозорного узла распахнулась.

Вошли двое стражников — красные мундиры, золотые рога, светлые волосы.

Только это были не стражники.

На глазах иллюзия стекла, как воск, — и остались две фигуры в чёрном, с глазами, сияющими, как отполированный аметист. Первая ведьма подняла ладонь, пальцы скривились — меж ними засвистел зелёный дым, обвившись, как живое.

Губы ухмыльнулись ленно и хищно.

— Ну надо же, — мурлыкнула она. — Что у нас тут?

Магия в её руке нарастала, треском, силой.

И тогда, пронзив кутерьму, встряхнув небеса, рев Виверны расколол небо.

…

Рен представила Кейджу валькирий — имена вписались в его память не из любопытства, а потому что он никогда не забывал услышанное. Перед ним стояли три воина-женщины; у ног — их крылатые кони. От них исходила тихая угроза, будто они каждое мгновение готовы сорваться в атаку. Их присутствие несло вес старых битв и немых побед; серебряные пластины доспеха отражали расплавленный цвет неба.

Кейдж уже хотел заметить, что блестящая броня на конях выглядит избыточной, когда валькирия с тёмно-каштановыми волосами резко подалась вперёд и, не колеблясь, лизнула ему щеку.

Смех Рен взлетел колокольчиком; Кейдж окаменел, отшатнулся всем телом, как от пощёчины. Он метнул на неё такой взгляд, что им можно было выжечь рощу, Рен лишь крепче прижала ладонь к животу, захлёбываясь весельем.

Они вскочили в седло; крылатые скакуны встряхнули перистые гривы и взмыли. Рен ехала рядом с Тирой — рыжей воительницей на чёрном жеребце с крыльями цвета грозовой тучи. Астрид, золотокорая и ледоглазая, подхватила Веру — на белом коне, так бледном, будто вырезанном из лунного камня. А позади Кейджа, к его явному несчастью, устроилась Фрейя — взгляд острый и непроницаемый, пока их конь рвался в высоту.

Всю дорогу Кейдж молчал; раздражение гулко билось под рёбрами. Он ненавидел тесноту, чужое дыхание впритык — рядом человек, которого он едва знает. Ему бы одиночество, свою тихую крепость, где не давит ничьё присутствие. Его брат, Кай, убил бы за это место — Кай восхищался валькириями: их славой, их красотой. Ходили старые легенды: стоит одной валькирии ступить на поле — и война застынет; одного её вида хватит, чтобы подкосить колени закалённым воинам. Кейдж сомневался.

Великая война бушевала, несмотря на их усилия. Королевство Воздуха, дом этих крылатых, оказалось единственным, кто не примкнул ни к одной стороне; их копья проливали кровь лишь ради тщетных попыток остановить бойню. И в итоге — не смогли. Ведьмы не простили им нейтралитета, а валькирии — себе своей слабости.

Рёв разорвал небо.

Кейдж обернулся в седле; живот ухнул, когда знакомая тень рванула сквозь облака. Никс. Могучие крылья рассекали небеса; сапфировые глаза на миг поймали его взгляд — и Виверна снова ударила оглушительным ревом, нырнув в бурый горизонт.

Что-то не так.

— Это плохой знак, — сказал Кейдж.

— Ты не призывал Виверну? — спокойно спросила Фрейя.

Кейдж мотнул головой:

— Если Никс здесь — значит, Мэл в опасности.

Фрейя без колебаний вонзила пятки в бока зверя, и тот сорвался быстрее. Остальные рванули следом; ветер выбивал дыхание, мир внизу сплющивался в размытую ленту. Кейдж подался вперёд, острым взглядом прочёсывая землю в поисках Мэл. Сначала всё казалось нетронутым, пока горизонт не вздрогнул, и в небо не вспухла ослепительная зелёная вспышка.

Секция каменной стены осыпалась лавиной камня и пыли.

Кровь Кейджа похолодела.

Никс уже нависла над дозорной башней — когти рвали кладку, одно лишь касание грозило разнести конструкцию. Драконы Эша кружили рядом; их тревожные крики отдавались эхом над полем.

Кейдж и Фрейя резко ушли ниже, проходя широкими дугами над хаосом. Внизу Никс хлестнула шипастым хвостом; башня треснула, каменные глыбы покатились вниз. Мэл и остальные бежали, вырываясь из ловушки под прикрытием Виверны. И тут, дальше, сама земля сдвинулась.

Одна за другой на пустоши вспыхнули зелёные огоньки. Сначала — словно безвредные огненные язычки вдали. Потом пламя росло, менялось, обрело форму — и из изумрудной дымки вышли они.

Ведьмы. Колдуны.

Фигуры сгущались, как призраки, шагнувшие из другого мира, и у всех — тот же странный, неестественный фиолетовый цвет глаз, что у Мэл.

Кейдж повёл вниз, разворачивая коня Фрейи к стене. Приземлился в приседе, соскочил одним движением. Крылатый конь сложил огромные крылья; Кейдж похлопал его по шее