Цветок и камень (СИ) - Александра Иванова Страница 71

— Вам известно, что, так как вы состоите в зависимости от старшего мага, ваш опрос будет проходить под его приказанием честности?

— Да известно.

Крис попросил меня говорить правду, и я расслабилась. Совру, кому хочешь.

— Говард Сайлас действительно состоял в порочащих неестественных отношениях с Луизой Март?

Они любили друг друга ублюдок.

— Да это так.

— Это все что Луиза Март рассказала вам?

— Да.

— Кристофер Стоун подделывал когда-нибудь отчеты?

— Нет никогда.

— На верфи вы действовали по приказанию?

— Да.

— Кто отдал вам приказ?

— Кристофер Стоун, конечно же.

К чему он клонит?

— Значит, вы не были переданы его сестре?

— Была, но ранее чем то, что случилось на верфи.

— Вы убили мага по приказанию Нинет Стоун?

Я судорожно сглотнула и почувствовала, как напрягся Крис.

— Да так и есть.

— Вы чувствуете себя убийцей?

Что? Что он несет? Я подняла на него глаза. Ну, где же выкрики «Протестую, это к делу не относится!»? Висела гробовая тишина. Меня и Криса никто не защищал.

— Я выполняла приказ, мои личные чувства в данном случае роли не играют.

«Умница» — пролетело у меня в голове. Крису ответ понравился.

— Я прошу суд разрешить мне для пущей уверенности позвать гипнотизера.

Гипнотизера? Ниша в сознании — так говорил Ган.

— Ган Смоук, прошу вас — произнес судья.

Ган встал, убрав руки в карманы дорогущего пиджака от смокинга. Ну, вот теперь он отыграется. Невысокий, со сломанным носом и хитрыми глазами гипнотизер поднялся ко мне.

— Денни — успокаивающим голосом произнес Ган — Расскажи нам правду.

Я почувствовала покалывание в ноге, это что так гипноз действует? Вроде нет. Просто нога затекла. По второму кругу пошли одни и те же вопросы.

Я соврала!

Испуганными глазами полными благодарности я уставилась в медовые глаза Гана. Он был невозмутим, абсолютно. Сердце стучало как бешеное, а яростный взгляд Сеймура скользил от Гана ко мне. Он догадался, что Ган не использовал способность, но обвинить его прямо сейчас без доказательств не мог.

Я врала пока, наконец, меня не отпустили обратно. От сердца отлегло, выкрутились.

Сеймур Гриффин сощурил глаза, а потом с победной улыбкой вдруг произнес, то от чего у меня кровь заледенела в жилах.

— Я готов принести глубочайшие извинения Кристоферу Стоуну за ложные обвинения, но в свете неоспоримых фактов по поводу личности Говарда Сайласа требую для пущей верности определенных мер.

— Каких же?

— Говарда Сайласа впору называть скотоложцем. Он проталкивал в массы идеи под воздействием аморальной и преступной влюбленности в собственную подопечную. Нерушимый запрет был нарушен важнейшим элементом нашего общества — он умолк, а я почувствовала, как кровь закипает от гнева — В свете гибели и в дань уважения к Говарду, я готов отложить на какое-то время претензии по поводу разумности его законопроектов, однако… Говард Сайлас лгал. Если лгал он, могут лгать и они — он указал рукой в нашу сторону, мышцы Криса напряглись — Я прошу назначить им куратора в виде моей подопечной. Она будет докладывать мне обо всех нарушениях, скажем, приходя и инспектируя дом Кристофера Стоуна. Нам нужно пресечь корень зла и искушения. Когда молодые люди живут в одном доме, нужно быть начеку.

Инспектор…сердце ухнуло вниз к пяткам, а к горлу подкатил крик и слезы.

Судья задумался.

— Разумные опасения Сеймур. По два часа три раза в неделю ваша подопечная будет посещать Кристофера Стоуна и Гардению Лерой, копии ее отчетов вы должны будете подавать мне. Если возникнет надобность, количество часов будет увеличено. Последнее слово за советом присяжных. За или против, прошу поднять руки тем, кто за.

Примерно половина, включая моего отца. Освин Стоун сидел с непроницаемым лицом, но руку так и не поднял. Если голоса разделятся, заседание перенесут, и мы сможем переманить часть на свою сторону.

Какая-то низенькая пухлая девушка с короткой стрижкой подняла дрожащую руку.

— Единогласно — прогремел голос судьи — Вам назначается куратор, заседание окончено.

Со всех сторон послышался топот и разговоры. Крис облегченно выдохнул и улыбнулся мне, едва заметно, но этого хватило. Куратор не беда, что-нибудь придумаем. В конце концов, это же Мойра. Почему меня это успокаивало я так, и не поняла, но именно Мойру я не боялась.

Мы вышли в коридор и свернули в безлюдный левый коридор.

— Ты неподражаем!

Крис приобнял Гана и тот с улыбкой, пожав плечами произнес:

— Что поделать, в душе я романтик.

— Ты был с нами изначально заодно? — я округлила глаза — Почему я не знала?!

— Правдоподобная реакция. Понимаешь, нужны были чувства как у Джейн Остен и Шекспира, а из тебя актриса даже на массовку в сериал не тянет. Плюс был шанс, что узнай они о том, что тут снова мир и любовь как у хиппи, могли позвать какого-нибудь левого гипнотизера. А оно тебе надо? — сзади подошла с широкой улыбкой Нинет — А ты вообще молодец.

Уголки губ поползли наверх. Крис прижал меня к себе, предварительно обернувшись назад.

— Ой, ну как я не люблю эти сопливые моменты — Ган скривил нос и удалился, Нинет последовала за ним к выездной группе.

— Давно ты с Ганом в мире? — пробормотала я.

— Пару дней, прости, что не сказал.

Я помотала головой и потянулась, чтобы поцеловать Криса.

— Вы что совсем страх потеряли? Я не для того зад в горах морозила, чтоб вы тут обжимались на глазах парламента!

Перчик!

Девушка стояла в паре метров от нас. На ней были жемчужные серьги и браслет, красное платье в обтяжку и плащ ослепительно белого цвета. Клубника со сливками.

Она улыбалась.

— Пора вам ребятки встретится с гибридом.

Глава 27. Ковены

— Ее зовут Хильда, к вашему счастью она мне должна, так что будет милой — Перчик окинула взглядом пустынную улицу.

Мы стояли на довольно тривиальной улочке типичной для пригорода. Аккуратные, опрятные домишки один на один похожие, только вот их жители как будто испарились. Я зябко поежилась от резкого порыва ветра, а Крис приобнял меня за плечи. Ронда кинула на него странноватый осуждающий взгляд, значение которого не могла никак понять.

Она вообще вела себя странно, причем странно даже для себя. Со мной она была, как и всегда милой, но вот с Крисом разговаривала довольно холодно и даже зло.

— Почему никого