Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 70

— Ты рада своей помолвке с принцем Захианом?

Взгляд Алины скользнул к Захиану у фонтана, он говорил с пустынной принцессой с лёгкостью человека, привычного к обожанию. Горло сжалось.

— Разумеется. Для меня большая честь.

Флора наклонилась ближе; её дыхание коснулось уха Алины:

— Тебе стоит потренироваться, принцесса. Неубедительно.

Кровь Алины похолодела. Она всмотрелась в фэйскую принцессу, ища злость, насмешку, любой знак намерений.

Флора лишь улыбнулась:

— Не волнуйся. Никому не скажу. Думаю, почти все понимают, что ты не горишь желанием выйти за принца. Клятвенные браки вернулись — скоро нас всех начнут выдавать в другие королевства, как и прежде.

— Тебе повезло. Ты станешь королевой. Никто не увезёт тебя из твоей земли.

Улыбка Флоры истончилась, стала неясной. Прежде чем Алина успела извиниться, прежде чем вернуть резкость своих слов, взгляд Флоры ушёл за её плечо.

По саду быстрым шагом шёл Кай Блэкберн. Губы Флоры дёрнулись, будто она распутала то, что Алина так старалась спрятать.

— Тогда оставлю вас, — она высвободила руку и отошла, и уже исчезая, прошептала: — Не позволяй им подрезать тебе крылья.

Алина едва успела осмыслить, как Кай уже был рядом — шаги быстрые, целеустремлённые, неостановимые. Сердце забилось в груди в кулак. Нет. Только не сейчас.

Она резко развернулась и пошла в другую сторону.

— Принцесса.

Она проигнорировала и, заставив лицо улыбаться для оборачивающихся дам, продолжила идти.

Но Кай был быстрее. Его пальцы сомкнулись на её предплечье, развернули её к нему — так резко, что по спине вспыхнул жар.

— Что ты, делаешь? — прошипела она, низко, дрожа.

— Я что делаю? — его дыхание обожгло ей ухо. — Это ты убежала так, будто за тобой семеро демонов из подземья.

— Я спешила.

— Ты бежала от меня.

Алина выдернула руку:

— Нет.

— Тогда почему…

— Потому что это была ошибка, — сказала она тихо, но остро, и слова рассекли воздух между ними, как клинок. — Мне надлежит выйти замуж. Покинуть дом и поехать в иной. Это был единственный раз, я почувствовала, что задохнулась в своей жизни, и захотела поцеловать тебя. Но это всё. Теперь мы продолжим, будто ничего не было.

— Я не хочу делать вид, будто ничего не было.

Алина метнула взгляд на любопытные глаза вокруг, схватила его за запястье и втянула в ближайшую галерею — в тихий коридор, где воздух густ от тени.

— Придётся. Через несколько недель ты вернёшься домой.

— Тогда поезжай со мной.

Дыхание Алины остановилось. Она подняла глаза, в голове загремела невозможность этих слов. Она искала на его лице шутку, хоть что-то, что докажет: он не всерьёз.

Но там была лишь искренность. И, куда опаснее, — надежда.

Губы её приоткрылись, но слов не было. Сможет ли? Отказаться от всего — долга, имени, короны — и уйти за этим мужчиной в неизвестность?

Кай поднял руку; убрал выбившуюся золотую прядь, заправил её за ухо. Его губы едва коснулись её — и глубоко, внизу, пополз огонь. Ей хотелось снова почувствовать его вкус, сгореть в нём. Прямо здесь, в этом коридоре, в этом проклятом замке, — быть его.

Но она положила дрожащие ладони на его грудь и оттолкнула.

— Я не могу, Кай. — Его брови сдвинулись, губы раскрылись, но она поспешила дальше: — Если я так сделаю, что изменится? Я всё равно буду принцессой, отправленной в чужую землю, без цели.

Дыхание Кая споткнулось:

— Не будешь. Ты выберешь. — Тёмные глаза искали её — отчаянно, умоляюще. — Ты выберешь меня.

У Алины заныло в груди. Она никогда не слышала его таким — оголённым, хрупким.

Она подняла ладонь, коснулась его щеки, дала пальцам запомнить его черты.

— Но на этот раз, — прошептала, голос сломался, — я хочу выбрать себя.

Глава 37

Совет всегда следил за тем, чтобы мы держали истинную силу в секрете. Остальные королевства не знают, на что мы способны. Да, они видели, как мы творим магию, но только в той мере, какую Совет считает допустимой. С ранних лет нас учат сдерживать силу в присутствии чужих. Никогда нельзя показывать незнакомцам, на что ведьмы и колдуны по-настоящему способны. Мне это всегда казалось странным. Зачем скрывать? Зачем позволять миру видеть лишь крошечные осколки нашего дара — крошки, рассыпанные на дорожке для чужого любопытства.

Наверное, Совет думает, что это убережёт нас, если однажды кто-то восстанет против нас. Но мне всё чаще кажется, чего именно боится Совет? Что они делают такого, из-за чего ждут предательства? Ведь именно мы должны удерживать восемь королевств от распада. Но с каждым днём я всё сильнее боюсь, что именно мы — причина их трещины.

Табита Вистерия

Мэл провела остаток дня взаперти в своих покоях — вместе с Принцем Огня.

Всё остальное: неотданные долги разговоров с Верой, непрочитанные страницы украденного тома, проклятый кинжал, ускользающий из рук — отодвинулось в тень. Ведьма никуда не убежит. Клинок, скрытый в недрах истории, ещё подождёт.

Но время уходило.

Оно просыпалось сквозь пальцы, как песок из разбитых часов.

И всё же на несколько украденных часов Мэл позволила себе забыть. Забыть о проклятиях и долге, о войне и крови — и просто быть рядом с ним.

Они ели вместе, бок о бок, говорили о книгах и странных различиях между их мирами.

Она рассказала о дереве, под которым выбрала молиться, — единственном месте в этом королевстве, где чувствовала себя хоть немного связанной с чем-то большим.

А Эш слушал. Тихо, сосредоточенно, с той внимательностью, что режет воздух.

Он пообещал найти ей место, где она сможет молиться по-настоящему.

И она поверила.

Он говорил больше, чем когда-либо прежде. Уже не тот молчаливый принц, что отвечал полусловом. В его голосе появилась теплая глубина, и Мэл не могла отвести взгляд. Он даже смеялся.

Рассказывал истории детства — о проделках с Хаганом, о хмурой Алине, забытой в коридорах дворца, о матери, отчитывающей сестру за то, что она снова взобралась на стену или схватила меч, которого касаться ей не позволялось.

— Я должен был учить её в с-секрете, — пробормотал он. — Но мы в-вы-росли, и она к-казалась д-довольной, с-частливой.

— Ты хоть раз спрашивал её об этом?

Пауза. В золотых глазах мелькнуло что-то, чего Мэл не смогла прочитать.

— Не д-достаточно.

За окном небо выцвело до кроваво-красного, последние отблески дня истекали в сумрак.

Мэл вышла на балкон, привлечённая далёкими криками Виверн. Где-то там, над горами, звали её звери.

— Завтра я и-иду в п-патруль, — сказал Эш, становясь рядом. — К г-границе.

— Я еду с тобой. — Он открыл рот, но прежде, чем слово сорвалось