Любовь вне контракта - Tina Blad Страница 7

class="p1">— Спроси что полегче, — буркнула я, резко снимая со сковороды последний, идеально круглый блинчик. Вопрос попал в самую точку, в то больное, спрятанное глубоко внутри, о чём не хотелось говорить ни с кем. Самозваный граф, кажется, всё понял без лишних слов, потому что просто отлепился от столешницы и полез в шкафчики, деловито выискивая, с чем мы будем кушать небольшую гору блинчиков. Из недр буфета на свет были извлечены банка сметаны, вазочка сгущёнки и хрустальная розетка с клубничным вареньем, в которой уютно устроилась серебряная ложечка.

— А зачем графу понадобилась фиктивная невеста? — спросила я, раскладывая блинчики по тарелкам. — Неужели только для того, чтобы дяде насолить?

Лучшая атака — нападение. Теперь снова говорим о ненастоящем муже, и пусть попробует отвертеться. Теперь скривился он, досадливо поморщившись, словно от зубной боли. На скулах заходили желваки.

— Я тебя понял, — произнёс он после короткой, но выразительной паузы. Мы уселись друг напротив друга за небольшой круглый столик, застеленный светлой льняной скатертью тёплого, медового оттенка. За окном тихо шуршал дождь, в кухне пахло выпечкой и горячим чаем, и всё это было до странного правильно. — Я не задаю вопросов тебе, а ты — мне? Идёт?

— По мере необходимого, — согласилась я, беря в руки блинчик и понимая, что никто из нас пока не желает делиться своими проблемами и выворачивать душу наизнанку перед, по сути, незнакомым человеком. Тем более что про меня рассказывать практически нечего.

Мы спокойно, в уютном, почти семейном молчании перекусили блинами. Я кушала их со сметаной, блаженно жмурясь от вкуса, а мой фиктивный муж сосредоточенно чередовал сметану со сгущёнкой и клубничным вареньем, щедро зачерпывая его ложкой и с видимым удовольствием отправляя в рот. Блондинчик оказался сладкоежкой. Я едва не фыркнула в чашку с чаем. Надо же, суровый маг у нас сладкоежка.

— Как мне тебя называть? — спросила я, когда завтрак закончился.

Глава 5. Обсуждения

Мужчина задумался на пару секунд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на азарт. Пауза затянулась, он словно перекатывал какую-то мысль на языке, прежде чем озвучить.

— Для «любимого» пока рановато, — наконец произнёс он с лёгкой, совсем не злой ухмылкой, от которой в уголках его глаз собрались едва заметные морщинки. — Но мне будет приятно, можешь меня так называть наедине.

Я слегка покраснела, чувствуя, как предательский румянец ползёт от шеи к щекам. Язва. Настоящая язва, а не граф.

— Это будет обоюдно? — не сдержалась я, хотя прекрасно понимала, что вряд ли смогу произносить это слово достаточно искренне. Просто интересно, насколько далеко он готов зайти в этой игре.

— А ты этого хочешь? — тут же вскинул брови мужчина, и в его голосе прорезалась та самая бархатная, вкрадчивая интонация, от которой у меня почему-то перехватывало дыхание. Он не отводил взгляда, изучая моё лицо с тем самым ленивым, кошачьим любопытством, которое я уже начинала узнавать.

— Давай вернёмся к первоначальному вопросу, — круто свернула я обратно к теме, решив, что с меня на сегодня хватит смущения и этих странных игр в гляделки. Я откашлялась и постаралась придать голосу деловитость. — Как мне тебя звать? Нужно ли играть любовь на публике или это необязательно?

— Зови меня Ник, — просто отозвался муж, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Кажется, ему понравилась моя реакция, потому что на его губах всё ещё играла та самая, довольная полуулыбка. Затем он задумался, барабаня пальцами по столешнице, и добавил уже серьёзнее: — Да, и в любовь мы определённо играем. Убедительно играем. Так, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения.

Он встал — резко, одним плавным, текучим движением — и навис надо мной, оперевшись руками о стол по обе стороны от моей тарелки. Близко. Очень близко. Я чувствовала исходящее от него тепло, видела каждую золотистую крапинку в его радужке, могла рассмотреть тонкую ниточку шрама на скуле, которую раньше не замечала.

— А мне тебя как звать? Кэсс?

— Можешь называть меня Кэсси, — улыбнулась я ему открыто, совершенно не боясь его близости. Мне было на удивление спокойно и комфортно, несмотря на то что он нависал надо мной, как хищник над добычей. Мы на равных условиях, и это неожиданно развязывало мне руки, позволяло дышать полной грудью и смотреть прямо в эти нахальные зелёные глаза. Я могу творить и говорить что угодно, не боясь, что он будет злиться или наказывать меня за дерзость. Однако я до сих пор не знала, для чего ему понадобилась фиктивная невеста. В этом крылся какой-то подвох, но я чувствовала — мы вскоре этим займёмся, разложим всё по полочкам. А то он знает обо мне достаточно, а я о нём — практически ничего. Нехорошо.

— Кэсси, — послушно повторил он, словно пробуя моё имя на вкус. Протянул гласные, чуть смягчил шипящие, и от этого простого, короткого имени по моей спине пробежали мурашки.

— Мне нужно к родителям за вещами, — смущённо произнесла я, решив, что пора переходить к делам насущным. Я положила ладони на грудь мужчины, чувствуя под тонкой тканью рубашки жар его тела и ровное, сильное биение сердца, чтобы мягко, но настойчиво его оттолкнуть. Он поддался сразу, без сопротивления, отодвинулся на шаг назад, давая мне пространство. Я тоже встала, оправила складки на платье и развела руками. — Тут у меня совсем ничего нет. Даже расчёски.

— Что ж, думаю, скатаемся, но чуть позже, — подумав, кивнул мой муженёк, потирая подбородок. — Денька через два. А самое необходимое я тебе куплю, что думаешь?

— Ну два дня уж как-нибудь потерплю, — пробурчала я, внутренне надеясь, что мои драгоценные книги не выкинут на помойку в порыве родительского гнева. За одежду я не особо переживала, всё равно одевалась в самое простое и недорогое — серое, коричневое, немаркое, то, что не жалко заляпать мукой или жиром на кухне таверны. Так что я совершенно ничего не имела против того, чтобы граф купил мне новые вещи. Может быть, впервые в жизни смогу выбрать себе то, что самой по душе, а не то, что практично и дёшево. — Когда поедем за покупками?

— Я думал, ты одна этим займёшься, — неожиданно смутился мужчина, потирая шею и отводя взгляд куда-то в сторону окна. — А я только оплачу.

— А-а-а, — протянула я, совершенно не расстроившись. Даже наоборот — на душе стало легче. Так даже лучше, честно говоря. Особенно, когда буду выбирать белье... Скучновато только одной бродить по незнакомым улицам, а подруг, к сожалению, мне завести за эти годы