Предначертанная королю Пустых - Анджела Дж. Форд Страница 7

Подбородок задрожал, но я заставила себя произнести:

— Всё равно нужно обыскать здесь каждый угол. На всякий случай.

Бетта внимательно посмотрела на меня.

— Ты думаешь, тот, кто убил Мать Разлома, прячется здесь.

Её объяснение звучало куда лучше моего.

— Да, — быстро ответила я.

Она повернулась к Стражам.

— Вы слышали. Обыщите всё вокруг. Убедитесь, что здесь никто не скрывается. Любые найденные улики доставьте в Священный дворец, чтобы потом представить их совету.

Они подчинились, оставив двоих, чтобы проводить нас обратно во дворец. Мне хотелось пойти со Стражами, но Мараид как раз закончила обход пещеры.

— Разлом запечатан.

— Ты уверена? — спросила я. — Ничто не выбралось?

Мараид повернула ко мне белёсые глаза, явно не привыкшая, что её слова ставят под сомнение.

— Абсолютно. Магия горит ярко. Хочешь убедиться сама?

— Хочу. Я хочу научиться, — ответила я, сама не понимая, что на меня нашло.

Мы были танцовщицами. Нам не полагалось изучать магию, запечатывающую разлом. Мы исполняли танец; понимать, как всё работает, от нас не требовалось.

— Это может пригодиться, — добавила я уже мягче, пытаясь сгладить прозвучавший вызов. — Если я стану Матерью Разлома.

Мараид не шелохнулась, только сердито смотрела на меня. Воздух натянулся от напряжения, потому что оскорбление было очевидным, намеревалась я её задеть или нет. Я ставила под сомнение способности Мараид и сама напрашивалась ей в ученицы. Но я убеждала себя, что это всего лишь здравый смысл. Если голосование сделает меня Матерью Разлома, я должна понимать, что именно мне досталось.

Я отступила.

— Встретимся во дворце.

Я шагнула в темноту, не обращая внимания на их вопросы и возражения. Провела пальцами по стене и закрыла глаза. Искала. Искала.

Я убеждала себя, что нахожусь в безопасности: Стражи прочёсывали каждый проход. Если он был всего лишь сном, я докажу себе, что его породила странная магия этого места. Видение из шалфейного дыма и горя. А если я найду его логово, нужно будет только закричать — и Стражи придут на помощь. Мужчину, называвшего себя Королём Пустых, арестуют, закуют в цепи и обвинят в убийстве Матери Разлома. И весь этот кошмар закончится. Мы снова почувствуем себя в безопасности, зная, что демоны не вырвались и магия танца сработала.

Именно это я себе рассказывала. Именно в это верила.

Прижав ладонь к стене, я произнесла слова, сами пришедшие мне в голову.

Король Пустых. Король Пустых. Если ты реален, дай мне знак.

Из темноты метнулись руки. Одна зажала мне рот, другая сомкнулась на горле — и меня резко дёрнули.

Я упала, отчаянно размахивая руками и ногами, но рвущийся наружу крик так и не вырвался.

Слишком темно, чтобы что-нибудь увидеть.

Только порыв ветра, щёлканье и шипящий шёпот голосов — тёмных и зловещих.

ГЛАВА 6

Я приземлилась на что-то мягкое.

Когда я провела по нему пальцами, ткань оказалась бархатной, маслянисто-мягкой, и ворс ложился то в одну, то в другую сторону под моими прикосновениями. Я лежала на спине, моргая в темноту. Подняв руку над головой, я нащупала только воздух. Тогда я села. Медленно. Осторожно.

Руки, утащившие меня сюда, исчезли, но мысли заметались. Что я наделала? Мне хватило дерзости произнести те слова вслух, и теперь я об этом жалела.

Вдруг расцвело слабое сияние — ореол свечного света, который медленно разгорался всё ярче. В темноте двигалась тень, силуэт, мужчина. Он обходил комнату по кругу, почти как Мараид с шалфеем. Те же движения, только в руке у него был подсвечник, и он подносил его к люстрам, свисавшим с потолка. Их было пять или шесть. Он не спешил, позволяя свету постепенно разлиться по комнате.

Это был он.

Я поняла это ещё до того, как смогла разглядеть его как следует.

Значит, мне не привиделось. Он существовал. И теперь я могла задать ему все вопросы. Если только он не собирался держать меня здесь. Если только я не стала его пленницей.

Но той ночью он меня не похищал; он лишь просил прекратить танец. До следующего танца оставалось ещё три недели, и он не мог знать, послушалась ли я его. Сейчас важнее всего было вытянуть из него нужные сведения — и сделать это без страха.

Я откинулась назад и поняла, что сижу на бархатной софе, достаточно широкой для двоих. Она стояла в центре круглой комнаты. В стороне сгорбилось пианино, оплетённое лозами; сверху лежала стопка книг и нот, а клавиши покрывал серый слой пыли. Нетронутые.

На полу валялись смятые лепестки — кажется, роз, — увядшие, высохшие и оставленные там, где упали. От них тянуло резким запахом, и когда мужчина двинулся дальше, ступая совершенно бесшумно, сладкий цветочный дух стал только гуще. От этого запаха меня чуть не замутило.

Свечи, оплывшие воском, теснились на каждой поверхности. Стол, заваленный пергаментом и скульптурами, догорающие свечи, длинные потёки воска. В каждом углу были свалены огромные отрезы ткани — бархата, а может, и шёлка. Когда света стало больше, я поняла, что никакой двери не видно. Никакого выхода из этой комнаты. Круг сплошного камня. Неужели я заперта в его мире?

Я лихорадочно перебирала в памяти все услышанные истории, жалея, что не успела прочитать книгу легенд, которую забрала. Сейчас она лежала у меня в комнате, спрятанная под подушкой. Я собиралась ночью зажечь свечу и прочесть её от корки до корки.

А теперь?

Я ждала, наблюдала за ним и пыталась придумать план. Бежать бесполезно; нужно было уговорить его отпустить меня. Не поддаться его чарам, а держаться за логику. За здравый смысл.

Если только всё это не сон.

Я прижала два пальца к запястью и больно ущипнула кожу. По руке прострелило болью. Картина перед глазами не дрогнула. Не сон.

Наконец он закончил, задул огонь и прислонил подсвечник к стене. Потом направился ко мне.

Он двигался, как дикие кошки, бродившие по горным склонам: бесшумно и уверенно, будто крался по узкому уступу. Одежда развевалась вокруг него, словно едва поспевала следом, но меня удерживали на месте эти зелёные глаза.

При ярком свете стало видно то, что в нашу первую встречу скрывали тени. Он был высоким. Худым. Измождённым. Словно очень давно голодал.

Во рту пересохло, и, когда он приблизился, меня вдруг охватила жажда, не имевшая ничего общего с водой.

— Отпусти меня, — приказала