Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн Страница 7

— Без глупостей, — приказываю, копируя властный тон нашего декана.

Первый оглушенный лежит лицом в сырой земле, и я ногой пихаю его, чтобы перевернуть на бок. А то ещё задохнётся в вязкой грязи. Не свожу взгляда со второго. Тот с ухмылкой наблюдает за мной. В его зеленых глазах блестят смешинки. Сам он довольно миловидный, если бы не этот оскал.

— Ты кто такая? — басисто спрашивает он. — Знаешь, что будет, когда я тебя поймаю?

— Где нож? — максимально храбро интересуюсь, оглядывая мужчину. От его взгляда дрожь пробивает. Такой он мерзкий и противный.

Охотник кивает на сумку, к которой прикреплен кинжал в ножнах. Там, наверное, есть и нужные мне деньги, но если буду копаться, точно прибьют. Выдергиваю кинжал из ножен, спиной пячусь к волчонку, свободной рукой придерживая арбалет, направленный на охотника. Тот с интересом наблюдает за мной. Его совсем не беспокоит, что его грабят.

— Слушай, он тебя загрызет, когда освободишь его, — на всякий случай серьезно сообщает он. — Без артефактов, которые ты бездумно не взяла, тебе с ним не справиться.

— Чего он так о тебе плохо говорит, малыш? — тихо шепчу волчонку, заглянув в его черные глаза. Одним движением перерезаю верёвку, одновременно с этим каким-то образом закидываю арбалет за спину. Счет пошел на секунды. Убежать в длинном платье далеко не получится. Поэтому я двумя руками сгребаю малыша вместе с подолом и со всей страстью бросаюсь в гущу леса, сверкая труселями.

Рядом с ухом просвистело. Краем глаза замечаю вонзившуюся в березовый ствол стрелу. Вот нечестно, я же в него не стреляла!

Тяжелый стук копыт сотрясает землю. Из полумрака выныривает крупный черный конь. Увидев меня, он встает на дыбы. Я отскакиваю в сторону, прижимая к себе волчонка. Всадник бросает на меня короткий равнодушный взгляд. И обнажает меч. У меня душа в пятки ускакивает моментально. Дабы не испытывать судьбу, пускаюсь бежать дальше. Стук копыт удаляется в противоположную сторону, где примерно должен быть охотник. Ну и хорошо, сами там разберутся, по-мужски.

Как кузнечик прыгаю через кочки, сильный ветер подталкивает в спину, то ли подбадривая, то ли мешая. Хорошо, что волчонок замер и не мешает мне спасать наши жизни.

Довелось мне читать статью про марафонца, который бежал сутки без остановок. Он говорил, что нужно просто не обращать внимание на боль и усталость, это все пройдет. Очень надеюсь, потому что в боку колит уже невыносимо!

Вскоре свист стрел прекращается. Меня это не останавливает. Я без оглядки бегу дальше скорее на автомате, как будто тело не мое. Если у меня такой хороший инстинкт самосохранения, почему я до сих пор универ не бросила? Даже если бы хотела, уже не смогла бы остановиться. Я даже лицо всадника и охотников забыла, они стерлись из памяти мгновенно.

В какой-то момент ноги подкашиваются сами. Я теряю равновесие и, падая, группируюсь, чтобы бесславно не приземлиться на собственное лицо и волчонка. Поэтому удар приходится на бок. Становится так больно, что сознание мутнеет, но не покидает полностью.

Какое-то время валяюсь в беспамятстве и наблюдаю черно-золотые пятна-мушки перед глазами. Возвращаюсь в себя, когда что-то мокрое касается сперва носа, затем щек. Над головой еще темно, хотя мне казалось, что пока мы бежали, небо просветлело.

— Мы что, выжили? — ошарашенно спрашиваю у волчонка, который аккуратно слизывает с щек сажу. — Ой, фу, малыш. Это нельзя брать в рот!

Отстраняюсь на расстояние вытянутых рук. Волчонок с любопытством смотрит на меня и задорно облизывается, как будто с радостью продолжит свою миссию, только дайте добро. Это вызывает улыбку. Совсем он безобидный с виду, да и загрызть не пытается.

Вот я спасла малыша, а что дальше? В замок его тащить, что ли? Дилемма. Ладно, тело пока болит так, что и шага сделать не могу.

Сижу на земле, наверное, больше получаса. Малыш тихо сопит рядом.

Сидела бы я так и дальше, если бы не неясная возня неподалеку. Приходится встать на ослабевших ногах. Бежать уже не получится, но у меня же есть арбалет. Не важно, что я не умею им пользоваться. Мельком оглядываю конструкцию. Все просто. Чик — и готово. У меня глазомер хороший. Профессиональная травма.

Придется идти на разведку.

Волчонок провожает меня сочувствующим взглядом.

— Ничего, малыш, я быстренько, — обещаю ему зачем-то, хотя он все равно меня не поймет. Зато мне так спокойнее. Чувствую себя храбрее, чем я есть на самом деле.

Перехватываю арбалет удобнее на манер, как держат в фильмах. Палец сам ложится на курок, хотя руки и дрожат. Надо собраться. У меня только одна стрела.

Вновь становится тихо. Я отчаянно вслушиваюсь в звуки леса, пытаясь различить опасность.

И не зря. Снова шуршание и тихое ржание. Я иду дальше, сжимая арбалет до побеления пальцев. А потом из-за деревьев, на небольшом пролеске, вижу здоровенного медведя, который стоит возле крупной вороной лошади, замахнув на нее огромные лапы. Всадник, кажется, сгинул…

Стоит ли говорить, что палец нажимает на курок сам собой? Освобожденная стрела вонзается аккурат в плечо медведя. Буйная лошадь резко толкает хищника. Тот теряет равновесие и падает на землю, ударяясь виском. И с обратной стороны обнаруживается почему-то не морда медведя, а крепкий силуэт вмиг побледневшего мужчины в черных латах.

Глава 4. Я в него стреляла из того, что было

Глава 4. Я в него стреляла из того, что было

Доминик

Очередной день неминуемо должен был скатиться в копию предыдущего. Охота на охотников, работа по дому, поддержания имиджа злого темного леса и защита его обитателей. Меня такой расклад вполне устраивает.

Но этот день с самого утра решил пойти по другой схеме. Брат прислал почтового голубя с приглашением к себе для личного разговора, хотя у меня нет ни малейшего желания появляться в городе. Мой лес — мой дом.

— Утренняя почта прибыла, — учтиво сообщает Шарль, мой единственный постоянный слуга в человеческом обличье. Еще есть Маттео, парнишка, который привозит еду из города вместе с новостями и почтой. Иногда он остается на завтрак, но сегодня сбежал при первой же возможности.

Я как раз заканчиваю