Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко Страница 7

  - Нет. Это... Это я только сегодня. Я вообще-то не такая...

  - Какая "такая"? - удивилась Майя, - Ярек - парень красивый, целуется отлично, я почти завидую, где мои шестнадцать... Почему нет?

  - Нельзя.

  - Мама запрещает или самой не по душе?

  Саю подумала.

  - Если мама узнает, расстроится. Будет... разочарована.

  - А. Тогда перерастешь еще, и правда, чего торопиться. Обломается Ярек, значит. Не жалко. Сколько их еще будет...

  - Я замуж выйду...

  - Когда? Завтра, что ли?

  - Вообще.

  - А оно тебе надо?

  Саю задумалась.

  Она не знала ответа.

  6.

  Она нашла ответ позже.

  Когда отгремела свадьба Нии, а потом и скандал из-за перевода Шеля, благодаря которому мама ненадолго оставила хлопоты о дочери и переключилась на сына. Когда засосы благополучно сошли, пояс превратился в "подаренный братом шарфик", и сама память о Проводах Солнца стала чем-то зыбким и туманным, как утренняя весенняя дымка.

  Когда гостеприимная Айла, мать Нии, начала прозрачно намекать, что любому гостеприимству есть пределы.

  Тогда мудрая Лелле взяла Саю с собой в дом Олле рода Улы, давней ее старшей подруги. Сначала они просто чаевничали в оранжерее мудрой Олле. Холодные лучи осеннего солнца освещали сад, пронизывая стекло настолько прозрачное, что почти можно было поверить, что над ними не потолок, а небо, и Саю любовалась диковинными растениями, которые вырастила Олле, пропуская мимо ушей разговор старших. Она привыкла к такого рода визитам, и уже давно не пыталась принять участия в беседах, как не пытается поразить окружающих остроумными замечаниями драгоценная брошка, призванная украшать платье почтенной матроны. Иногда, впрочем, приходилось отвечать на дежурные вопросы: умеет ли Саю играть на музыкальных инструментах? Да, Саю неплохо импровизирует на фортепьяно и арфе. А что насчет готовки? Мама научила Саю всему, что должна уметь хорошая хозяйка... Ухаживала ли Саю за больными?

  И тут Саю наконец отвлеклась от пестрого листа тропического дерева, который рассматривала.

  - Я... Не доводилось, мудрая Олле.

  - О, дело нехитрое, - поспешно добавила мать, - Саю очень быстро учится.

  "Чему?" - всплыло в голове паническое.

  Она уже очень давно жила в ожидании... чего-то, и сердце в ее груди вдруг забилось бешено и неровно, будто лопнула какая-то сдерживающая пружина.

  - Такая приятная и красивая дочь у вас выросла, милая Лелле, - сладко улыбнулась Олле и взяла руку Саю в свои, - такая вежливая, такая воспитанная... Ты же не против встретиться с Мерном, милая?

  - Мерном?

  Руки у Олле были холодные, ухоженные, едва тронутые морщинами, несмотря на возраст.

  У Саю дрогнули пальцы, но с голосом она справилась и задала вопрос светским тоном. И, кажется, Олле это понравилось.

  - Это мой отец, - пояснила она.

  Еще секунду назад Саю могла бы поклясться, что человеческий рот не способен растягиваться так широко, но улыбка Олле становилась все слаще и слаще, и уголки рта вот-вот должны были встретиться с ушами.

  - Мой несчастный, больной отец.

  Олле бросила взгляд на стоящую рядом горничную. Та хлопнула в ладоши, и в оранжерею выкатили... коляску...

  Саю не хотела смотреть, кто или что там сидело. Оно говорило скрипучим, жутким голосом, и на острые колени был накинут клетчатый плед. Никогда еще тугой воротник изящного платья так не врезался Саю в шею, никогда еще ей не было так тяжело дышать.

  Оно что-то спрашивало.

  Саю бросила все свои силы на то, чтобы сохранять пристойно-участливое выражение лица. Отвечать ей не пришлось: мама отлично справлялась с вопросами за нее.

  Никогда еще она не встречалась воочию с такой древностью. Да, она частенько сидела с бабушками - но это были живые, активные старушки, а не эта... развалина...

  Рот у Мерна рода Улы не закрывался до конца, и ниточка слюны стекала на подбородок, и сиделка иногда брала платок и оттирала ему воротник. Зубов не хватало, и говорил он невнятно: иногда Олле приходилось вмешиваться и пояснять, что же именно он имел в виду.

  Блеклые глаза смотрели куда-то мимо Саю, куда-то за ее плечо, и Саю боялась, что старый Мерн видит там ее мертвых предков, с которыми скоро породни...

  Породнится?

  Породнится?!

  Разве она недостаточно красива, воспитана и талантлива, чтобы мама нашла ей кого-нибудь помоложе?

  Она бросила взгляд на Лелле. Лелле улыбалась и кивала словам Олле, совершенно не обращая внимания на панику дочери.

  - Здравствуй, мама! - прервал очередное старческое бульканье молодой - а по сравнению с голосом Мерна и вообще мальчишеский, - голос.

  Саю посмотрела на мужчину, легкой походкой спешащего к столику по дорожке оранжереи. Свет, ложившийся на его темные, почти черные, волосы, по-жречески убранные в длинную, до пояса, косу, придавал им синеватый оттенок. Никакой седины! Ярко-синие глаза под густыми бровями смотрели осмысленно и внимательно, никакого старческого моргания. Да ему и тридцати, наверное, еще не было - этому сильному, здоровому, молодому мужчине.

  Саю поспешно допила чай, смачивая пересохшее горло.

  Слава Богине! Слава Богине...

  Ей стало стыдно за свои страхи. Молодой жене надлежит заботиться о престарелых родственниках мужа, разве может быть иначе?

  - Здравствуй, сынок, как служба? - светски поинтересовалась мудрая Олле, - Все ли хорошо?

  - Все отлично, мам, - мужчина поклонился Мерну, - здравствуй, деда.

  Он легко подвинул себе тяжелый дубовый стул и сел, откинувшись на спинку. Саю поежилась под его оценивающим взглядом. Лицо у него некрасивое, надменное, нос крючковатый, как у ворона. Неприятно. Но... все лучше, чем старик.

  - Здравствуйте, мудрая Лелле. А это?..

  - Моя дочь, мудрый Рео. Ее зовут Саю. Саю, поздоровайся.

  - Здравствуйте.

  - Какое сокровище! - Рео хлопнул в ладоши, и нефритовые жреческие четки на его широком запястье щелкнули в такт. - Какое сокровище достанется моему дедушке!

  Все