(не)нужная истинная. Хозяйка приюта «драконьи забавы» - Эля Шайвел Страница 7

Злобно прищурившись, я уже собиралась выдать тираду о том, что я думаю об этой мэрии, как позади раздался скрип открываемой двери и мелодичный женский голос задал вопрос:

— Кто здесь орёт, как поросёнок резанный⁈

По голосу было ясно, что женщина привыкла, чтобы её приказы исполняли, причём немедленно.

— А что сразу поросёнок⁈ Не надо меня резать⁈ — раздалось басовитое ворчание из кабинета.

Я снова повернулась в ту, сторону, куда шла. Позади появилась красивая, элегантная молодая женщина с серебристо-белыми волосами и ярко-голубыми глазами.

А за её спиной выплыл… розовый поросёнок с чёрными крыльями летучей мыши.

Я обалдело вытаращилась на него.

Нет, я уже поняла, ЧТО это такое. Это её фамильяр. Вот только слушать рассказы детей о драконах, демонах и фамильярах это одно, а вот увидеть вживую… это совершенно другое.

Беловолосая тоже замерла, глядя на меня: у неё глаза тоже на лоб поползли, что называется.

Но она взяла себя в руки куда быстрее меня.

— Мия! — рявкнула беловолосая девушка, и вахтёрша дёрнулась, будто от удара. — Я тебе что сказала? Один проступок и вылетишь вон со своё почётной должности вахтёрши! И даже деньги твоего многоуважаемого, но покойного, царствие ему небесное, отца, которые вы с братом весьма бездумно начали тратить, не помогут тебе сюда вернуться. Я тебя взяла лишь потому, что Хьюго клялся мне, что ты будешь вести себя прилично, а он выделит несколько миллионов на приюты. Он выделил, а вот твоего раскаяния в своём прошлом поведении я не заметила. Так и продолжаешь грубить всем подряд! Что я тебе приказала? Тебя посадили на входе, и твоя задача БЫЛА создавать положительный образ мэрии, а ты с треском эту задачу провалила. Так что это ты, давай-ка, убирайся ВОН, твой контракт расторгнут, Мия Вейс. А ты, Алиенна, за мной.

Мы с детьми удивлённо-восхищенно вытаращив глаза и скорчив глупые, но довольные рожицы, зашли в кабинет.

Даже читать табличку не буду. Уверена, это и есть жена мэра, Дженнифер Уайт.

Глава 9

— Так-так-так. Пришла, наконец, — проговорила Дженнифер с ехидной улыбкой.

У меня в душе царапнуло.

Получается, Алиенна встречала и Дженнифер. Возможно, и её обокрала. Как я поняла?

Ах нет, не только по абсолютно одинаковой с Дэмианом вступительной фразе. А потому что Дженнифер сразу назвала меня по имени. Ещё там, в коридоре.

Мы с детьми сидели в её уютном, просторном кабинете на диванчике за низким журнальным столиком. Это, очевидно, была приёмная и зона отдыха. Позади, за прозрачной витриной, виднелся кабинет Дженнифер.

Всё выглядело подозрительно похожим на наш мир. Материалы и стиль другой, а расстановка и эргономика — такие же.

Дети сидели, разинув рты и прижавшись друг другу. И напугал их явно не поросёнок Айзек, который любезно помог секретарше Белле и «слетал» куда-то за тортиком, пока девушка наливала нам чай.

Торт был красив. Напоминал чем-то «красный бархат», только был синим.

Салли изумлённо и подозрительно разглядывал, видимо, неизвестную ранее еду.

Мэдди пыталась изображать из себя взрослую и к торту не притронулась.

А вот Молли смела свой кусок за минуту и вылизала тарелку, собрав губами крошки. Сначала я хотела её остановить, а потом подумала, что не стоит. Пусть эта холёная жена мэра убедится, как голодны мои ребята. Это и для меня сюрприз, если честно.

Глаза секретарши Беллы округлились, и она беспомощно уставилась на Дженнифер, но та покачала головой, а потом посмотрела на Айзека.

Тот кивнул и… растворился в воздухе.

От неожиданности я вздрогнула, но решила, что это сигнал к действиям.

— Это можно кушать, Салли, всё нормально, — я пододвинула тарелку к мальчику и показала, как нужно есть, аккуратно отломив кусочек чайной ложкой. Свою тарелку я отдала Молли. — Только не торопитесь. Ешьте по чуть-чуть, а то животики заботят. И ты кушай, Мэдди.

— Я не хочу, — дрогнувшим голосом произнесла девочка. — Можно я возьму это с собой, если не съем?

У меня у само́й задрожали губы, а на глазах навернулись слёзы. Потому что я поняла, что девочка отказывается от еды, чтобы взять её с собой в дом для других ребят. Или про запас для малышей.

— Кушай сама и сейчас, Мэдди. Я дам вам торт и еды с собой, не переживай за других, — немного изменённым от эмоций голосом ответила Дженнифер.

Ну хоть эта женщина нормальная! Вон, сопереживает нам, и поступок Мэдди сразу поняла.

Мэдди глянула на меня, будто спрашивая разрешения. Я с улыбкой и всё ещё навернувшимися на глазах слезами, кивнула ей и посмотрела на Дженнифер.

— Ясно, — мрачно сказала Дженнифер, протягивая мне бланк, ручку и планшет.

Тут я выяснила две важные вещи. Я могу не только говорить, но и читать на этом языке, что само по себе удивительно.

Но вот буквы выглядели иначе, состояли из завитков, наподобие грузинского алфавита. Но я понимала, что там написано. Скорей всего — это память Алиенны. Значит, мне повезло, что воришка умела читать.

Я передала заявку и планшет Мэдди, как мы с ней и договаривались.

Память-то, может, у тела Алиенны сохранилась, но коряво писать тогда, когда заполняешь государственный бланк — плохой план. А у меня и в нашем-то мире почерк был ужасный.

— По какому адресу располагается ваш приют, чтобы я могла прийти и проверить достоверность информации в заявке? — спросила Дженнифер.

— Снежный переулок, дом четырнадцать, — бодро отчеканила я. — Хотите послушать про мою программу для приюта?

— Нет, верю, что она есть, потом почитаю, — отмахнулась жена мэра. — Сколько вы запрашиваете денег? Сколько у вас воспитанников?

— Денег никогда не бывает много, но для начала мы бы хотели… — я замялась, потому что об этом аспекте забыть спросила. Как у них тут деньги называются⁈ — Десять тысяч.

— Всего? Кхм… Что-то ты поскромничала, — добродушно отмахнулась Дженнифер. — Давайте мы через два дня приедем с комиссией и изучим обстановку на месте, а потом решим конечную сумму. Десять тысяч я вам дам авансом. Под расписку. Я знаю, где вас искать, понимаете меня, да?

Очередной намёк на то, что я ограблю сирот, меня оскорбил, но я решила проигнорировать. Не надо кусать лапу, которая тебя кормит.

— Можно тогда двадцать? Простите за наглость, — торопливо добавила я. — У просто нас совсем ничего нет, потому и сумма в десять тысяч