Плохая мачеха драконьих близнецов - Диана Фурсова Страница 7

В своих покоях она не выдержала и сняла кольцо.

Тяжёлый тёмный камень оставил на пальце светлую вмятину. Элиана положила кольцо на туалетный столик и долго смотрела на него. В этом маленьком круге металла было слишком много: брак, род, власть, ненависть, ожидания, чужие ошибки. Надеть его снова казалось почти предательством себя. Не надеть — опасной глупостью.

Она всё-таки вернула кольцо на палец.

Сейчас ей нужна была не правда о себе. Сейчас ей нужно было выжить в доме, где двое детей не верят в добро, а их отец ждёт удара от каждого её движения.

Нисса тихо вошла через несколько минут, неся шаль.

— Госпожа, вы просили не мешать, но Марта сказала… то есть я подумала… в башне вечером холодно.

Элиана посмотрела на девушку. Та стояла у двери так, будто готова была в любой момент извиниться за собственное существование.

— Спасибо, Нисса.

Девушка моргнула. Потом осторожно положила шаль на кресло.

— Вам ещё что-нибудь нужно?

Элиана хотела сказать «нет», но взгляд зацепился за край ткани. Шаль была мягкая, плотная, тёплая. В детском крыле, наверное, тоже не жарко. А старая игровая… Если она старая, значит, туда не водят гостей, не ставят лучшие ковры и не следят за каждым углом.

— Нисса, в старой игровой холодно?

Девушка замялась.

— Не очень.

— Это значит — холодно.

— Там камин есть, госпожа.

— Его топят?

Нисса замялась сильнее.

— Когда юные господа просят.

А дети, которые привыкли бояться, не всегда просят.

Элиана подошла к шкафу. Внутри висели платья, одно роскошнее другого: бархат, шёлк, серебряные застёжки, кружево, вышитые рукава. Всё это казалось бесполезным богатством рядом с двумя маленькими стульями у стены и старой лошадкой с отломанным ухом.

— У меня есть тёплый плед? Не парадная шаль, не мех для выхода, а что-то мягкое. Домашнее.

Нисса растерялась.

— У вас… кажется, нет, госпожа.

Разумеется.

— А в хозяйственных кладовых?

— Там есть шерстяные пледы для гостевых комнат. Но они простые.

— Прекрасно. Принесите один. Самый мягкий. И ещё мне нужен мастер, который умеет чинить деревянные игрушки.

Нисса медленно подняла на неё глаза.

— Игрушки?

— Да.

— Госпожа, можно приказать сделать новые.

Элиана невольно усмехнулась — без веселья, скорее от горечи.

— В этом доме все хотят заменить то, что детям дорого. А я прошу починить.

Нисса стояла неподвижно, словно не знала, можно ли ей соглашаться с такой мыслью. Потом кивнула.

— Внизу есть старый плотник Эвен. Он делает полки, ставни, иногда фигурки для зимнего праздника. Я могу позвать его.

— Позовите. И плед.

Девушка ушла быстрее, чем вошла.

Элиана осталась одна и впервые за день позволила себе сесть не прямо, не красиво, не по-хозяйски, а как села бы дома, если бы сил больше не было: опустилась в кресло, накрыла лицо ладонями и несколько раз глубоко вдохнула.

Не плакать. Не сейчас.

Плакать было бы слишком просто. Слёзы не объяснят детям, что сегодня мачеха не гонится за ними. Не убедят Каэля, что она не играет. Не сотрут пометки «отказать» и «без надобности» из хозяйственных книг.

Действия. Только действия.

Плед. Игрушка. Записка.

Маленькие вещи. Почти смешные рядом с большим замком и драконьим родом. Но дети живут не только большими приказами. Иногда ребёнок запоминает, что его любимую вещь не выбросили. Что его стул вернули. Что взрослый остановился у двери.

Минут через двадцать Нисса вернулась с пледом, сложенным вчетверо. За ней вошёл пожилой мужчина с широкими ладонями и седой щетиной на подбородке. Он поклонился неловко, как человек, привыкший работать с деревом, а не с поклонами.

— Эвен, госпожа.

— Вы чините игрушки?

Он осторожно посмотрел на Ниссу, потом на Элиану.

— Если дерево не сгнило и деталь не потеряна, починить можно почти всё.

Хороший ответ. Без обещаний невозможного.

— В зимнем саду лежит деревянная лошадка господина Риана. У неё отломано ухо. Нужно починить так, чтобы она осталась той же самой лошадкой.

Эвен чуть заметно оживился.

— Если ушко где-то рядом, вставлю родную часть. Если нет — подберу дерево похожее, но новое место будет видно.

— Пусть будет видно, — сказала Элиана. — Главное, чтобы не выглядело так, будто старую игрушку подменили.

Плотник посмотрел на неё уже внимательнее. В его глазах не было страха Ниссы и старой горечи Марты. Скорее настороженность человека, который не любит лишних слов.

— Господин Риан эту лошадку никому не отдаёт.

— Поэтому вы не будете забирать её без разрешения.

Эвен нахмурился.

— Тогда как чинить?

Элиана подумала. Вот и первая ошибка: она хотела сделать добро, а уже почти решила за ребёнка. Риан не доверяет ей. Любимая игрушка — его территория. Забрать её даже для хорошего дела будет тем же насилием, только в мягкой обёртке.

— Вы правы, — сказала она. — Не будем брать. Можно сделать маленькое ухо отдельно? Так, чтобы его можно было прикрепить потом, если он разрешит.

Плотник медленно кивнул.

— Можно. Но надо видеть размер.

— Нисса, вы сможете посмотреть издалека и описать?

Девушка кивнула слишком быстро.

— Да, госпожа.

— Нет, не сейчас. Не бегом. И не так, чтобы дети решили, что мы охотимся за этой лошадкой. Завтра, если получится. А сегодня…

Она взяла со стола лист бумаги. Почерк всё ещё казался чужим, но рука уже меньше дрожала.

— Сегодня мне нужен маленький деревянный дракон. Простой. Без гербов, без драгоценных украшений. Такой, которого ребёнок не испугается взять в руки.

Эвен почесал щёку.

— Драконов для господ обычно делают парадных.

— А мне нужен не парадный. Мне нужен смешной.

Впервые за день кто-то в её присутствии почти улыбнулся. Это был Эвен. Улыбка вышла короткая, спрятанная в бороде, но она была.

— Смешного смогу.

— С одним кривым крылом, — добавила Элиана. — Нет, лучше с двумя разными. Чтобы было понятно: он всё равно дракон, даже если не похож на остальных.

Нисса тихо посмотрела на неё.

Элиана поняла, что сказала слишком много. Или, наоборот, ровно столько, сколько нужно было сказать не детям, а этому дому.

— Когда сможете сделать?

— К вечеру, если без резьбы и лака.

— Без лака. Просто дерево. И ещё… если найдёте небольшой обрезок для лошадки, похожий по цвету, отложите.

Эвен поклонился.

— Сделаю, госпожа.

Когда он ушёл, Нисса осталась у двери и продолжала смотреть на плед в руках Элианы.

— Вы хотите отнести это сами?

Вопрос был тихим, но в нём уже звучал страх.

Элиана сложила записку.

— Нет. Я не пойду к детям. Я не нарушу обещание.

Нисса явно не ожидала такого ответа.

— Тогда кому передать?

— Никому.

— Но…

— Положим у двери старой игровой. Не стучать, не звать, не ждать благодарности.