Вознесенная - Паркер Леннокс Страница 7

Даже на расстоянии в них чувствовалась выправка служителей божественному миру — Волдарису.

Один из них поднял взгляд, когда я проходила мимо, и наши глаза встретились. На одно короткое мгновение я почувствовала себя обнаженной, словно эти пустые глаза видели меня насквозь, до самой тайны, пылавшей в груди. Потом миг прошел, жрец вновь повернулся к разговору, а я поспешила прочь на подгибающихся ногах.

Успокойся, сказала я себе. Он не умеет читать мысли.

Но руки все равно дрожали, и я ускорила шаг.

К тому моменту, как я добралась до нашего домика, Тэтчер как всегда развалился в кресле у очага, вырезая что-то из куска плавника3.

— Дай угадаю, — сказал он, не поднимая головы. — Ты обошла рыбаков в их же ремесле, и теперь они ломают голову, как это вышло.

— Примерно так, — я опустилась в кресло напротив, принимая чашку чая, которую Сулин принес из кухни.

Мы какое-то время сидели в привычной, уютной тишине. Сулин читал старую книгу, Тэтчер продолжал строгать, а я позволяла напряжению постепенно покинуть плечи.

— Я сегодня лягу пораньше, — объявила я, допив чай и потянувшись. — Завтра снова долгий день в море, если Йорик возьмет меня с собой.

— Он будет дураком, если не возьмет, — отозвался Тэтчер, все еще не отрываясь от резьбы. — Сегодня ты принесла ему больше прибыли, чем его команда за неделю.

Я направилась к своей комнате.

— Не ждите меня завтра вечером, если задержусь. После работы могу заглянуть в таверну. У Йорика день рождения, и если я целый день буду с ними в море, они точно потащат меня праздновать.

— Тэйс.

Голос Сулина остановил меня на месте. В нем прозвучало предупреждение, которого я не слышала уже много лет, и та самая властность, которой он пользовался, когда мы были детьми и заходили слишком далеко.

Я обернулась, приподняв брови.

— Что, выпить нельзя? С каких пор тебя волнует, хожу ли я в таверну?

— С тех пор, как ты решила, что напиваться до беспамятства — хорошая идея в момент, когда тебе нужно быть особенно осторожной.

Сулин отложил книгу, его обветренное лицо стало серьезным. Годы тяжкого труда оставили на нем свой след: навсегда согбенный от десятилетий, проведенных над сетями и устричными садками, суставы на руках вздуты, сами руки в шрамах от бесчисленных порезов раковинами и канатами. Волосы полностью поседели, а морщины вокруг бледно-голубых глаз говорили о слишком многих годах, проведенных в прищуре против солнца и соленых брызг.

— Да ладно тебе, — я рассмеялась, но даже мне самой этот смех показался натянутым. — Эль меня не берет. Глупостей не сотворю.

Сулин медленно поднялся, его суставы протестующе хрустнули после долгого рабочего дня. Когда он выпрямился, он вдруг показался выше и внушительнее, чем тот мягкий человек, который нас вырастил.

— Алкоголь не делает тебя осторожнее, Тэйс, — сказал он ровно. — Он делает тебя беспечной. А беспечность — это единственное, чего ты сейчас не можешь себе позволить.

— Я же не потеряю контроль над собой из-за пары кружек…

— Эта твоя сила становится все сильнее. Я вижу, как иногда ты трешь ладони, будто они горят. И по ночам ты исчезаешь чаще, чем раньше.

Он сделал шаг ближе и впился в меня светлыми глазами.

— Что будет, если ты напьешься в таверне, и кто-нибудь скажет что-то, что тебя разозлит? Что будет, когда ты сорвешься, и эти звезды начнут литься у тебя из рук?

Его слова ударили, как пощечина. Щеки вспыхнули.

— Я бы не…

— Ты ведешь себя безрассудно, — его голос чуть надломился, и по лицу пробежала тень отчаяния. — Стены, которые ты выстроила вокруг этой силы, начинают трескаться. А алкоголь стены не укрепляет. Он их рушит.

— Думаю, этого достаточно, — тихо сказал Тэтчер, но мы оба его не слышали.

— Я была осторожна, — возразила я, ненавидя, как жалко и виновато это прозвучало. — Все это время я была осторожна. Я скрывала, кто я такая, держалась в тени, молчала, делала все, о чем ты просил…

Он покачал головой, плечи его поникли.

— Я не потеряю тебя из-за них. Я не могу.

— Отец, — сказал Тэтчер, поднимаясь со стула. Его голос был мягким, но твердым. — Я пойду с ней завтра вечером. Присмотрю. Прослежу, чтобы она не натворила глупостей, — он бросил на меня многозначительный взгляд. — Правда ведь, Тэйс?

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

— Вы оба хорошие дети, — наконец сказал Сулин, устало откидываясь в кресле. — Лучше, чем я заслуживаю. Я просто…

Он посмотрел на нас, и я увидела в его взгляде усталость не просто физическую, а такую, что въедается в кости: усталость человека, который уже похоронил женщину, которую любил, который десятилетиями растил детей, не связанных с ним кровью, и жил в постоянном страхе, что боги придут забрать то, что однажды оставили.

— Мне просто нужно, чтобы вы были умнее. Особенно сейчас. Вы можете сделать это для меня?

— Да, — выдавила я, чувствуя, как голос густеет от эмоций. — Да, мы можем.

Он кивнул один раз, затем снова взялся за книгу, но я видела, как дрожат его руки, когда он переворачивает страницы.

Я постояла немного, наблюдая, как он делает вид, будто читает. Сердце сжалось. Домик вдруг стал слишком тесным, на меня словно надвигались стены.

— Ты куда? — спросил Тэтчер, когда я направилась к двери.

— Прогуляться, — ответила я. — Мне нужен воздух.

Вечерний ветер коснулся лица, когда я вышла наружу, но легче не стало. Я все еще чувствовала тяжесть страха Сулина, то, как он смотрел на меня, словно на заряженное оружие, готовое выстрелить в любой момент.

Может, так оно и есть. Может, это все, чем я когда-либо была и буду, — угрозой для всех, кто мне дорог.

Я прижала ладони к глазам, пытаясь разобраться в спутанном клубке чувств. Необходимость быть настороже, прятать свою силу, защищать семейную тайну — все это обвивалось вокруг груди, как слишком туго затянутая веревка.

Иногда я завидовала легкой свободе Тэтчера, его способности действовать, не чувствуя на плечах сокрушающего бремени ответственности.

Я пошла, не задумываясь, куда именно. Мне нужно было… а что, собственно, мне было нужно? Только не оставаться наедине со своими мыслями, это точно. И не возвращаться в дом, делая вид, что все в порядке.

Мне нужно было почувствовать себя нормальной.



Я нашла Марела в столярной мастерской. Он стоял там после закрытия, склонившись над куском дерева. Стружка завивалась у его ног, как бледные цветы, а в воздухе стоял запах