Скандал у алтаря. История униженной невесты - Илана Васина Страница 7

— Госпожа Рестван, постойте! У меня к вам важное предложение… От самого герцога Риддариса!

Глава 7

Замедляю шаг и раздумываю. Новый мир меня встретил не слишком радушно, поэтому интерес герцога Риддариса в мой адрес наводит на подозрения. Наверно, это очередной Казанова, который хочет сделать меня своей любовницей. Что еще он может предложить юной аристократке, попавшей в затруднительное положение? Обучение на должность секретарши с дальнейшим трудоустройством?

На этой мысли спотыкаюсь.

А что, если он действительно предложит мне что-нибудь взаимовыгодное? Я не в том положении, чтобы разбрасываться возможностями. Уж просто выслушать человека ни к чему меня не обяжет. На этой мысли опускаю мешки на брусчатку и жду, пока мужчина приблизится.

— Госпожа, нам бы на рынок успеть! Скоро он закроется, — робко произносит Труди. — Как бы не опоздать…

— Скоро — это когда?

— Ну… Пару часов у нас есть. Но ведь еще надо что-то продать.

— Успеем, — говорю.

Когда незнакомец оказывается прямо перед нами, он делает витиеватый жест руками, и тогда я вспоминаю, где его видела. Это тот самый старик служитель, который сегодня в храме разговаривал с мужчиной, закованным в кандалы.

— Благодарю вас, что подождали, госпожа Рестван,— произносит он, чуть отдышавшись, и повторяет: — Герцог Риддарис хочет сделать вам предложение. Уверяю вас, вам стоит его выслушать.

— Госпожа, нам пора идти, — шепчет Труди и снова тянет меня за рукав в сторону рынка.

— Знаю, — отвечаю тихо и поворачиваюсь к служителю: — Я не против выслушать герцога. Скажите, когда и куда подойти. Если честно, мы сейчас торопимся.

Служитель кивает на мешки, сложенные рядком на брусчатку, и качает головой.

— Поверьте. Если вы примете предложение герцога, у вас не будет необходимости торговать на рынке. Перед вами откроется возможности, которые сейчас для вас недоступны, — видимо, уловив сомнение на моем лице, он добавляет: — Впрочем, герцог сам все объяснит. Он будет ждать вас в Тюремной Башне. Приходите, как только сможете, госпожа. Светлого дня!

Он снова делает ритуальный жест рукой — будто руну чертит в воздухе — и уходит, оставляя меня переваривать информацию.

Тюремная башня. Вот оно значит как… Кхм. Только при упоминании о тюрьме в моей голове складываются кусочки паззла. Герцог Риддарис, видимо, тот самый мужчина в цепях, которого я встретила сегодня в храме! Внезапно мне становится ужасно любопытно, что он может мне предложить, находясь в заточении? А еще интереснее, что могу предложить ему я? Ни денег, ни связей. Что с меня взять?

— Труди, ты не знаешь, есть ли в тюремной башне комнаты для свиданий, где мужчина и женщина могут остаться наедине?

— Нет, госпожа, — она удивленно распахивает глаза. — В тюремной башне не до женщин. Там только смертники сидят.

Я задумчиво киваю. Значит, роль любовницы он мне предлагать не станет. Любопытство раздирает меня с такой силой, что я лишь отчаянным волевым усилием заставляю себя сфокусироваться на делах насущных.

Первым делом, раз уж у нас случилась внеплановая остановка, решаю подкрепиться. Я бы сделала это на ходу, но тащить на себе все свое имущество и при этом есть — нереально. Мы садимся на мешок с испорченными вещами. Достаю из наших продовольственных запасов пирог, завернутый в промасленную бумагу, и бутыль с молоком. Разломив кусок надвое, одну часть отдаю Труди, а от другой откусываю сама. Затем открываю бутыль с молоком и разливаю его в две деревянные плошки, заботливо приготовленные кухаркой. Вскоре от пирога не остается ни крошки.

На сытый желудок жизнь больше не кажется серой и унылой. Так что к рынку мы идем совершенно в другом настроении. Труди даже начинает напевать себе под нос песенку про сурового дракона и веселую вдовушку.

Оказавшись внутри огромного муравейника под названием рынок, некоторое время я брожу по рядам, наблюдая за происходящим. Торговки с лотками наперевес передвигаются по проходам, нараспев расхваливая свой товар. Смогу ли я за ними повторить?

Думаю, смогу.

Но тогда придется оставить на Труди присмотр за вещами. А я заметила здесь на рынке мальчишек-карманников, работающих в команде. Не уверена, что служанка достаточно шустрая и сметливая, чтобы не дать себя ограбить. Поэтому вместо того, чтобы изображать из себя торговку, перехожу к плану Б.

Мы с Труди направляемся в раздел ювелирных лавок. Атмосфера здесь совсем другая, нежели в разделе продуктов: чинная и неторопливая. На проходе стоят охранники, пропуская только прилично одетый народ. К счастью, мы с Труди проходим их фейсконтроль, и оказываемся в окружении ослепительной красоты. Замечаю над украшениями голубоватое мерцание — защитную магию, которая, по слова Труди, не позволит прикоснуться к драгоценностям никому, кроме хозяина и его ассистента.

Итак. Лавок много, но, как я и предполагала, шкатулки здесь не продают. Украшения нацеплены на крохотные гвоздики, прибитые к белым дощечкам. Видимо, на этих же дощечках происходит доставка товара на дом.

Подхожу к полному, улыбчивому торговцу, тыкаю в самую дорогую, на мой взгляд, вещицу и спрашиваю:

— Сколько у вас стоит колье?

— Пять золотых.

— Дорогая вещь. Красивая, — со знанием дело киваю. — А в чем нести домой? Не в кармане же?

— Зачем самой нести? — широко скалится торговец, демонстрируя золотый клык. — Меня тут все знают. Мирек Гаштович еще никого не обманывал, кого угодно спросите, прелестная госпожа! Когда вы мне заплатите, мой посыльный доставит украшение на ваш адрес в лучшем виде.

— А если я из другого города? — говорю, и глазом не моргнув.

Торговец озадаченно чешет вихрастый затылок и тайком вытягивает из кармана носовой платок.

— Завернем тогда в красивую ткань, — он машет куском ткани, но я морщась качаю головой.

— А потом что? В руках везти всю дорогу? Лучше в шкатулку упакуйте. Тогда точно по дороге не сломается.

Его улыбка теряет градус уверенности, и он с неохотой признается:

— У нас нет шкатулки, прекрасная госпожа, но…

— А хотите, будет? — произношу, показывая ему лакированное изделие, красиво блестящее в лучах солнца. — С такой шкатулкой вы не упустите прибыльную сделку, даже если клиентка окажется такой же привередой, как я.

— Сколько? — спрашивает он, жадно оглядывая шкатулку.

— Три серебрушки, — говорю, намеренно завышая цену.

Вдруг начнет торговаться?

— Беру! — он звонко ставит на прилавок три серебряных монеты.