Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - Вернэлия Хайд Страница 7

Наколдовал маленький огненный шар, который превратился в танцующего дракона, и она захлопала в ладоши, назвав меня «самым крутым драконом на свете». Потом она утащила меня играть в прятки, и к концу вечера я, сам того не ожидая, был очарован этой неугомонной златовласой бестией.

Перед отъездом я сделал нечто, чего не ожидал даже от себя. Снял с шеи свой кулон — оберег, подаренный матерью, зачарованный древней драконьей магией, чтобы защищать и указывать путь домой. Я надел его на шею Аделин, которая смотрела на меня, как на героя из сказок. «Чтобы ты всегда находила дорогу домой, Василек», — сказал я, потому что ее глаза были точь-в-точь как цветы, которые росли в наших горах.

Малышка засияла, обняла меня так, что я чуть не задохнулся, и пообещала, что «когда вырастет, станет драконом, как я». Я посмеялся, но в глубине души знал, что эта девочка останется в моей памяти навсегда.

И вот теперь этот кулон висит на шее девушки, которая называет себя Аделин. Мой кулон. Мое сердце бьется быстрее, и я чувствую, как драконья магия во мне откликается, будто узнавая что-то давно забытое.

Она замолкает, заметив, что я больше не смотрю на нее, а на ее шею. Ее рука невольно касается кулона, и она хмурится, будто только сейчас вспомнила о нем.

— Что? — говорит она, и в ее голосе сквозит подозрение. — Это мой кулон. Не трогайте!

Я медленно улыбаюсь, чувствуя, как внутри меня оживает смесь удивления, ностальгии и, возможно, надежды. Магистр Лорен переводит взгляд с меня на девушку, ее брови ползут вверх, но я не даю ей вставить слово.

— Я верю тебе, Василек, — говорю я тихо, и ее глаза расширяются от шока. Она открывает рот, но не произносит ни звука, только смотрит на меня, как на привидение. — И я обещаю, что верну тебя домой.

— Василек? — шепчет она, и ее пальцы сжимают кулон так сильно, что костяшки белеют. — Откуда ты… откуда ты знаешь?

Я наклоняюсь чуть ближе, игнорируя раздраженное покашливание магистра Лорен и обеспокоенный взгляд целительницы, которая, кажется, готова влить в Аделин весь свой запас успокоительного эликсира. Мои глаза встречаются с ее, и я вижу в них смятение, но не узнавание. Она не помнит меня. Не помнит того мальчишку-дракона, который когда-то подарил ей этот кулон. И, возможно, это к лучшему — я уже не тот юный принц, а она… она, похоже, попала в беду, которую я обязательно решу.

— Просто… знаю, — говорю я уклончиво, не желая пока раскрывать все карты. — Этот кулон… он особенный. И если ты действительно Аделин, то он привел тебя сюда не случайно.

Она моргает, ее губы дрожат, и я вижу, как она пытается скрыть смятение за привычной бравадой.

— Особенный? — фыркает она, но ее пальцы все еще сжимают кулон. — Это просто украшение! А я… я хочу домой! К своему замку, к своим родителям, к своему брату Леону, который, между прочим, не пытался бы меня удерживать в этом… — она оглядывает лазарет, — в этом сарае с травами!

Я невольно смеюсь — тихо, но искренне. Ее дерзость, ее огонь… да, это точно та самая Аделин, которую я знал. Но как она оказалась в теле Катрин Эванс? И почему ее магия сменилась с огненной на теневую? Это не просто магический сбой. Это что-то древнее, возможно, связанное с самим кулоном или с магией моего рода. Я должен разобраться. Но не сейчас. Сейчас ей нужен отдых и уверенность, что она не одна.

— Ты вернешься домой, — говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидал. — Но тебе придется довериться мне, Василек. И, возможно, не поджигать лазарет. Хотя бы пару дней.

Она фыркает, но уголок ее губ подрагивает, и я вижу, как напряжение в ее плечах чуть ослабевает. Магистр Лорен кашляет громче, явно намекая, что пора заканчивать этот «цирк», но я игнорирую ее. Моя рука невольно тянется к плечу Аделин, чтобы успокоить, но я останавливаюсь, заметив, как она вздрагивает от моего движения. Она не доверяет мне. Пока. Но я это исправлю.

— Отдыхай, — говорю я, вставая. — Завтра мы начнем разбираться. И, Аделин… — я делаю паузу, глядя ей в глаза, — держи этот кулон при себе. Он важнее, чем ты думаешь.

Она смотрит на меня с подозрением, но кивает. Я поворачиваюсь к магистру Лорен и целительнице, жестом указывая, что разговор окончен. Я найду ответы. И я верну эту бестию домой в ее тело, даже если для этого придется перевернуть весь мир.

Глава 12

Я лежу на жесткой кушетке в этом странном лазарете, пахнущем травами и чем-то едким, что целительница назвала «успокоительным эликсиром». Мои веки тяжелеют, будто кто-то наложил на них заклятие сна, и я борюсь с желанием провалиться в забытье. Голова гудит. Этот кулон на шее, который, по словам профессора Рейна, «особенный», кажется единственным якорем, связывающим меня с домом. Я сжимаю его в кулаке, чувствуя, как прохладный сапфир в центре звезды успокаивает нервы.

Рейн… этот мужчина с голубыми глазами и татуировкой, от которой у меня мурашки, сказал, что верит мне. Назвал меня «Василек», и это слово, такое странно знакомое, всколыхнуло что-то в глубине моей памяти, но я не смогла ухватиться за это воспоминание. Оно ускользнуло, как тот дурацкий кролик, из-за которого я вообще сюда попала. Он обещал вернуть меня домой, но я не знаю, могу ли ему доверять.

Он — профессор — ректор, дракон, и, судя по всему, не из тех, кто разбрасывается пустыми обещаниями.

Мысли путаются, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон. Мне снится мой замок — залитые солнцем сады, мамины розы, которые я, кажется, случайно разнесла утром, и Леон, который смеется, глядя на мои выходки. Но потом сады темнеют, розы превращаются в черные тени, а Леон исчезает, и я падаю, падаю в бесконечную кроличью нору, где вместо земли — только черные искры…

— Аделин, — голос, низкий и бархатный, вырывает меня из сна. Я вздрагиваю, распахивая глаза, и вижу профессора Рейна, склонившегося надо мной. Его светлые волосы слегка растрепаны, а голубые глаза смотрят с такой теплотой, что я на миг забываю, как дышать. Лазарет все еще пахнет травами, но светильники не горят, и за окном уже не вечер, а чистое