Клеймо Солнца (СИ) - Анна Пауль Страница 69

Я смутно представляю, куда он ведёт, но даже от этого неясного осознания меня бросает в дрожь.

— … что такая кожа способна к фотосинтезу и должна регулярно вырабатывать кислород, благодаря чему кожные покровы регенерируются, ещё и эффективнее, чем нормальная человеческая кожа… — Коди выпаливает это на одном выдохе, а в конце фразы резко замолкает, поперхнувшись, когда воздуха оказывается недостаточно.

Волосы на моей голове как будто шевелятся…

— И это в свою очередь означает, — поспешно вдохнув, продолжает он возбуждённо, — что перед нами человек, способный осуществлять фотосинтез, способный поглощать солнечную энергию и вырабатывать кислород, способный исцеляться во много раз быстрее, чем мы!

Голос Коди становится всё более сдавленным, а в моей голове мысли крутятся, как карусель с лошадками…

— Огонь ей не навредил, — шепчу я поражённо, — а кулон… — говорю и резко замолкаю, поперхнувшись, как Коди пару секунд назад.

Цитрин. Полудрагоценная порода, прозрачная разновидность кварца, известная нежным лимонным оттенком. Её часто называют солнечным камнем…

Но ведь это эзотерика! Псевдонаука. Разве нет?..

В благодарность за помощь с надоедливыми отчётами этот кулон Ребекка подарила мне со словами: «Он олицетворяет солнце, что даёт силу и энергию всему живому. Пускай и тебя оберегает».

Сколько времени Бронсон держал девушку в своей медузе, прежде чем доставить в Бункер? Сколько она пробыла в его комнатах допроса без солнечного света?..

Я чувствую на себе пристальный, изумлённый взгляд Коди, ощущаю себя так, словно это я образец и меня разглядывают сквозь стекло микроскопа. Однако на объяснения времени нет.

— Нам нужен любой садовый фонарь! — восклицаю я, и Коди изумлённо шепчет:

— Зачем?..

— Он на солнечной батарее, — отвечаю поспешно, буквально вскакиваю со стула и устремляюсь к двери. — Есть большая вероятность, что прямо в эти секунды светлячок умирает.

* * *

— Я увижу её своими глазами? — повторяет побледневший Коди снова и снова.

Рядом с нами появляется Алан Джонс и жестом приказывает следовать за ним. Мы подходим к двери, и генерал-лейтенант прикладывает к датчику ленту. Дверь за нами закрывается, и мы оказываемся в узком коридоре, освещённом тошнотворным зеленоватым светом.

— Подземные тоннели между Стеклянным домом и Сферой? — от восхищённого и испуганного тона Коди меня тошнит ещё сильнее, чем от нездорового оттенка стен и светильников.

— Здесь нет камер слежения, а для входа и передвижения нужны пропуск и знание кодов, — объясняет Джонс, и мы продолжаем блуждать по лабиринту, наталкиваясь на новые двери.

Алан то и дело сканирует свою ленту, а иногда вводит кодовые слова.

— Каждый раз придётся так блуждать? — не выдерживаю я, и генерал-лейтенант отрицательно качает головой.

— Сегодня по всей Капле работников предупредят, что в Сфере начинаются исследования. Наши передвижения не будут вызывать подозрений. За пределами острова обсуждать Сферу запрещено. Впрочем, как обычно.

— Им придумают красивую версию?

— Конечно, солгут, — обыденным тоном сообщает Алан, с лёгкостью догадываясь, на что я намекал. — Развеют ореол таинственности.

— До этого дня там происходило что-нибудь стоящее?

— Насколько я знаю, нет.

Забавно. Сколько легенд создали о Сфере, когда в ней не происходило ничего серьёзного. Теперь же там появился светлячок, а работникам острова скажут, что в лаборатории начинаются эксперименты с будильником на колёсах или — того лучше — разноцветной картошкой. Могут и просто сделать вид, что Сфера по-прежнему одиноко пустует, не оправдывая вложенных в неё денег.

— Мы на месте.

Алан открывает дверь. В сознании проскальзывает мысль: многие граждане Тальпы отдали бы что угодно, лишь бы здесь оказаться. Но теперь меня волнует совсем другое.

Я делаю шаг и замираю.

Белоснежная лаборатория наполнена самой современной техникой. Виртуальные кресла, очки для погружения в цифровой мир, перчатки и линзы, экспериментальное оборудование — всё блестит в холодном синеватом свете. Даже отсюда я вижу несколько отделов, а вдалеке напротив красуется окно на всю стену. Наверное, стекло одностороннее, как и в Бункере. Перед ним за столом сидит девушка в чёрной военной форме. В тусклом свете я различаю, как она привычным жестом откидывает светлые, с серебристым отливом волосы и поднимает равнодушный взгляд. Однако её лицо меняется при виде нас.

— Сьерра, впусти его, — приказывает Алан.

Майор сканирует сначала его, а потом меня своими холодными, голубыми глазами.

— Он уже видел объект, — поясняет Джонс, и девушка переводит взгляд на Коди.

— А этот? — пренебрежительно спрашивает она.

Практикант заметно дрожит, а его глаза кажутся выпученными, как у рыбы, которой не хватает кислорода.

— Он в деле, — сухо сообщает Алан.

Генерал-лейтенант и майор долго смотрят друг на друга, пока Джонс не произносит непривычно мягко:

— Мы можем лишиться нашего объекта, если не поторопимся.

Взгляд Сьерры скользит по фонарю в моих руках, и она приподнимает идеально очерченную бровь, но так ничего и не говорит. Большего разрешения нам не нужно.

Я открываю дверь.

— Не включай яркий свет, — прошу я и делаю шаг в темноту.

Постепенно загорается мягкое освещение, и я начинаю различать в полумраке кровать и стол, а рядом — виртуальное кресло. Девушка замерла возле него и держится за край мёртвой хваткой. На её запястьях — следы от наручников, только выглядят они гораздо хуже, чем могли бы на руках обычного человека.

Мой сдавленный вздох удивляет меня самого.

Я поднимаю взгляд, замечая, как судорожно девушка сжимает в ладонях мой кулон, а потом вижу испуганные глаза, в которых стоят слёзы.

— Послушай, я понимаю… — как можно мягче начинаю я, а мышцы на шее девушки напрягаются, будто она собирается кричать.

Свет разгорелся ярче, и теперь я вижу, какие тени залегли под глазами землянки, как потускнели её волосы, а на коже появились сероватые пятна.

— С каждой секундой тебе становится только хуже, — шепчу я и