Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент Страница 68

Мы сидели в маленькой комнатке – может быть, когда-то это была гостиная, сейчас уже трудно сказать. В центре стояла единственная кровать, которую занимала я, растянувшись на вытертом зеленом бархате. Азар стоял рядом на коленях на старом коврике. Стены – кривые, неровно отделанные костью – были увешаны книжными полками и пыльными картинами.

– Мы вернулись в Мортрин, – заметила я.

– Один из последних безопасных рубежей. Отсюда нам предстоит совершить еще более опасное путешествие.

– Ты каждый раз так говоришь.

Уголок его рта напрягся.

– И что, разве я когда-нибудь ошибался? Нам повезло, что храм выдал мне быстрый путь сюда. Иначе бы…

Азар не договорил. Но и так было ясно, что он имел в виду. Сколько призраков оставалось в храме? Сотни?

Полная картина того, что я натворила, навалилась на меня, когда все воспоминания сложились вместе.

Плохо, конечно, что я это сделала. Но гораздо хуже, что это мне понравилось. Магия. Темнота. Даже то, как я осудила Чандру в ее предсмертные мгновения.

Но нет ничего более опасного, чем грех, который воспринимается как должное. Ничего.

Руки казались грязными. Мне захотелось тереть их, пока не сотрется кожа.

Наверное, у меня изменилось лицо, потому что Азар тихо произнес:

– Илие, ты была просто великолепна. Даже не сомневайся.

«Великолепна». Слово это затрепетало у меня по позвоночнику. Моя рука еще лежала в руке Азара, и это прикосновение кожи к коже захватывало все мое внимание.

И тут на меня обрушилось воспоминание еще об одном грехе.

Прикосновение Азара, скользящее мне по бедрам в нашем общем сне. Дрожащее желанием его дыхание на моей шее и то, как я раздвинула перед ним ноги. Голод, гораздо более сильный, чем я когда-либо прежде испытывала. И Азар почувствовал его во мне, так же как и я в нем.

Может быть, это был сон. Может быть, Азар этого не помнил. Кто знает, как работает Нисхождение.

Но мой взгляд упал на его руку, совершенно неподвижно лежащую с прижатым к моему запястью большим пальцем.

На мурашки на его плече, видимые даже под чернилами его печати наследника.

Мой взгляд метнулся навстречу его взгляду, и от блеска желания, сверкавшего в его глазах, у меня перехватило дух.

Палец быстро соскользнул с моей руки, и Азар отвернулся. Я с радостью сделала то же самое. Он не станет воскрешать это воспоминание, и я была ему за это благодарна. Санктум Ума врезался в наше подсознание, как мясник.

Это не имело никакого значения.

И не могло иметь. Я была верна солнцу. Я не предам его, даже в мыслях. Даже когда бог увидит, как в моей душе копятся черные отметины, и накажет меня за них как подобает.

Но сейчас не время размышлять об этом. И я переключилась на более насущные проблемы.

Теперь руки Азара были сложены на коленях. Над ними кружила его печать наследника: аккуратные штрихи, идущие вдоль костей рук. Он проследил за направлением моего взгляда и вытянул руки перед собой. С его кистей на нас взирали два глаза: открытый и закрытый.

– В глубине души я думал, что это часть фокусов санктума Ума, – мрачно заметил Азар. – Видимо, слишком просто.

– Мне жаль твоего отца, – сказала я.

– А мне нет. Он был дрянным по натуре.

– Мне жаль, что твоя сестра пыталась тебя убить.

Иногда не бывает деликатного способа говорить подобные вещи.

Азар усмехнулся:

– Мне бы следовало понять, что все к этому идет. Эгретта ничего не жаждет так, как трона. И выбрала прекрасный момент, чтобы начать действовать. Пока был жив Малах, она бы еще стерпела быть второй. Но чтобы вперед нее корону получил бастард, опальный единокровный брат… – Азар покачал головой. – Однако нельзя винить Эгретту за то, что она стала такой. Запасная наследница самого жестокого короля, которого только видел Дом Тени. Ты уже достаточно долго пробыла вампиршей и понимаешь, какую угрозу сестра видела во мне.

Я кивнула. Продолжительность жизни вампиров превращала их отпрысков в большую обузу. Обычно одного готовили в наследники, а всех остальных либо убивали, либо калечили – дабы избежать лишних рисков, поскольку вступление в наследование почти всегда происходит ценой крови. Особенно славился такой практикой Дом Ночи, но и вампиры Дома Тени были не менее беспощадны, обеспечивая собственную безопасность. Просто они больше внимания уделяли внешним приличиям. Пусть король тенерожденных и не отрубил Эгретте ноги и не лишил дочь магии, но не сомневаюсь, что много лет он ограничивал ее какими-то другими, менее очевидными способами.

Может быть, она тоже весь последний век считала, что отработает долги, оправдает свое существование и в конце концов завоюет-таки признание.

– Это только начало, – продолжил Азар. – Статусом королевы моя сестра не удовлетворится. Она желает быть императрицей. Если то, что Элиас рассказывал о Доме Крови, – правда, если они действительно завоевали человеческую расу… это создает прецедент, которым Эгретта наверняка захочет воспользоваться.

Азар стиснул зубы, и я проследила за его взглядом, который он бросил на кофейный столик. Проснувшись, я сразу не заметила, что на нем были аккуратно разложены реликвии. Ветка, кольцо и…

Я нахмурилась.

Четыре красных лепестка.

Четыре. Не пять.

– Вот же зараза, – прошептала я. – Когда он успел…

– Не знаю, – раздосадованно рявкнул Азар. – Элиас… оказался более толковым, чем я думал. Мы же работали вместе. Мне следовало бы знать. – У него дернулся кадык. – Я допустил, чтобы наши с ним личные… разногласия помешали мне правильно его оценить.

«Разногласия».

Я подумала о том, что видела в воспоминаниях Азара. Как он лил слезы над изуродованным телом Офелии. Вряд ли Малах провернул все в одиночку.

А потом я вспомнила слова Азара, обращенные к Элиасу после того, как мы вернулись из санктума Дыхания: «Ты не можешь держать себя в руках, глядя на последствия того, что сам же и натворил».

Отдельные фрагменты разом сложились в омерзительную картину.

Азар издал саркастический смешок:

– Илие, ты не умеешь хранить секреты, твое лицо словно открытая книга.

– А это он тогда?.. Ну, Элиас?.. – Я не могла заставить себя задать вопрос.

– Малах отдал приказ, а Элиас его выполнял. Так же как сейчас выполнял приказ Эгретты. Да, он присутствовал там, хотя лично не пытал и не убивал Офелию. Им удалось меня одурачить, потому что я считал Элиаса своим другом. А на этот раз я обманулся, поскольку счел его идиотом. – Азар энергично замотал головой. – Подонок – да. Но отнюдь не идиот.

У Элиаса осталась на руках реликвия Аларуса – пусть и малая ее часть. От этой мысли меня мутило.

– Я все равно смогу провести воскрешение с тем, что мы имеем, – продолжил Азар. – Элиас