Филис Каст - Чаша любви Страница 68

Подруга кентаврийки какое-то время стояла молча, всматриваясь в спящий лес и раздумывая над тем, что сказала Бригид.

 – Если бы я была поопытней в том, что касается мира духов, то отгадала бы твою тайну. А теперь, когда ты об этом рассказала, все кажется очевидным, – проговорила Эльфейм и посмотрела на охотницу. – Мама знает, да?

 – Твоя мама знает все, – ответила Бригид и улыбнулась.

 – Все, что важно, – добавила Эльфейм.

 – Нет, я начинаю думать, что она знает именно все.

Собеседницы тихонько засмеялись.

 – В этом вся мама, – сказала предводительница клана. – Она умная, удивительная и замечательная.

Бригид мгновение поколебалась, затем призналась:

 – Сегодня она мне сказала, что я напоминаю ей тебя.

 – Это меня не удивляет, – усмехнулась Эльфейм.

 – Должна сказать, что я провела с ней несколько дней, узнала ее и начала завидовать тебе. Я могу только воображать, что значит иметь мать, которая самоотверженно тебя любит.

Эльфейм наклонила голову, взглянула на подругу и сказала:

 – Это бесценный дар.

 – Которым я никогда не буду располагать.

 – Необязательно родиться чьей-то дочерью, чтобы тебя любили.

Настала очередь Бригид удивленно хлопать глазами, глядя на подругу.

Эльфейм опять хмыкнула и продолжила:

 – У моей мамы две дочери, но она много раз говорила мне интересную вещь. Ей жаль, что Эпона не послала больше.

Охотница почувствовала, как ее захлестнула горячая волна эмоций.

«Приняли!.. Похоже, меня действительно приняли и любят. Мною гордятся. Эльфейм не стала ревновать ко мне, не рассердилась и не удивилась. Она явно обрадовалась перспективе разделить со мной любовь матери. Это удивительно. – Но тут Бригид омыло волной стыда. – У меня есть мать. Правда, Майрерад эгоистична, любит всеми манипулировать, заботится больше о себе, чем о своем потомстве, но все же она моя мать. Разве можно иметь сразу двух матерей? Нельзя. Во имя Богини, я очень желала бы этого, но такое невозможно».

 – Бригид! – мягко проговорила Эльфейм и коснулась ее руки. – Не надо рвать себя на части. Разве ты не можешь принять любовь одной матери, не забывая о другой?

 – Это не предательство? – спросила кентаврийка, голос которой дрожал, несмотря на все попытки говорить спокойно.

 – Нет, сестра. Ты не способна на предательство. Смотри на это по-другому.

 – Я попытаюсь... – прошептала охотница.

Бригид отвернулась от Эльфейм, вытерла слезы, льющиеся по щекам, краем глаза уловила какое-то движение и присмотрелась. Между факелами, освещавшими место упокоения Бренны, маячили фигуры человека и маленькой волчицы.

 – Это Ку, – выдохнула Эльфейм.

Воин подошел к изголовью могилы Бренны, постоял молча и положил ладонь на каменную щеку. Он медленно наклонился. Бригид думала, что Кухулин поцелует изображение в губы, но он просто прижался лбом к твердому мрамору, затем повернулся и скрылся в темноте. Зверушка потрусила за ним.

 – Я не хотела думать о силе шаманки в своей крови, – тихо сказала Бригид. – Но когда нашла в Пустоши твоего брата, безутешного и сломленного, стала думать, чем могу ему помочь, и постепенно сообразила, как поступить. Но больше я не понимаю ничего. Не знаю, почему это так, но Эпона сделала тебя и твоего брата частью моей судьбы.

Эльфейм повернулась к ней и заявила:

 – Наша Богиня мудра. Я никому, кроме тебя, с такой уверенностью не доверила бы брата.

 – Надеюсь оправдать твои ожидания.

 – Так и будет, сестра моя, – улыбнулась Эльфейм.

У Бригид по спине побежали мурашки от ощущения неожиданной силы, вдруг наполнившей воздух.

28

 Комната была проветрена и полностью приготовлена. Эту площадь строители отделили от длинного узкого помещения, бывших казарм, где сейчас размещались новые фоморианцы. Эльфейм велела выложить толстую стену между ними и комнатой охотницы, даже настояла на том, чтобы у помещения был отдельный вход. Бригид не хотела всей этой суеты, но предводительница не обратила никакого внимания на ее заявления и устроила все так, чтобы угодить вкусу и привычкам охотницы клана Маккаллан. Ее жилье оказалось уединенным и хорошо обустроенным. Бригид с удовольствием отметила, что кто-то совсем недавно повесил на стену гобелен, изображающий родную равнину, ручей, по берегам которого росли весенние цветы, и даже бизона, темной точкой видневшегося вдали.

 – Да благословит ее Богиня, – прошептала Бригид, догадавшись, что это сделала Эльфейм.

«Подруга украсила комнату картиной из моего детства. Она отлично понимает меня».

Кто-то позаботился разжечь огонь в очаге, а также засветить высокие канделябры, стоявшие вдоль стен, словно железные стражи. В длинной узкой комнате имелся большой комод, прочный стол как раз по размерам кентаврийки и огромная пуховая перина, лежавшая прямо на мраморном полу.

Бригид втянула в себя воздух и с радостью ощутила знакомый запах свечей. Их изготовляли здесь, добавляя в воск маслянистые листья лаванды. Потом она улыбнулась.

«Да благословит Богиня добрую Винни и ее кухарок!»

 Корзина, стоявшая на столе, была нагружена холодным мясом, сыром, хлебом, сушеными фруктами. Самое приятное состояло в том, что рядом с этой роскошью лежал бурдюк, наполненный превосходным красным вином с собственных виноградников Этейн.

Охотница открыла его, сделала долгий глоток и сунула в рот кусок сыра.

«Они знают мои привычки, понимают, что я люблю поесть ночью, иногда поднимаюсь даже раньше кухарок. Эти женщины хотят быть уверенными в том, что у меня все есть, заботятся обо мне. Я не прожила здесь и трех лун, но каждый аромат, любое лицо и прикосновение говорят о том, что меня здесь любят и принимают. Кажется, я наконец-то нашла свое место. Это уникальный, невиданный опыт. В замке полно людей, которые волнуются обо мне и заботятся о моих удобствах. Что подумала бы мать, если бы увидела это? – Бригид покачала головой. – Нет, она никогда не поняла бы такого, даже если бы очутилась в этой самой комнате. Майрерад из табуна Дианны замечает только тени, а не свет, от которого они возникают. Она придралась бы к поведению членов клана Маккаллан, постаралась бы умалить их привязанность ко мне. Почему я вспомнила о матери? Та часть моей жизни осталась позади. Просто я чертовски устала. Путешествие было утомительным. Мне просто надо поспать. Утром я приду в себя. Завтра мне надо будет убедиться в том, что новые фоморианцы устроены. Я слышала разговор о том, что для них строится деревня на плато, к югу от замка. Может быть, я посмотрю на нее и возьму туда Лайэма. – Она вздохнула и одну за другой погасила ароматные свечи, чтобы комнату освещал лишь огонь в очаге. – Что мне делать с мальчишкой? Если я объявила его своим учеником, то придется начать заниматься с ним. Будем искать следы, идти по ним, называть, описывать, – С удовлетворением подумала кентаврийка. – Этой науке охотницы учатся годами. Я заставлю его потрудиться. Если мне повезет, то он потеряет к этому интерес».