Оружие Ада - Элль Рид Страница 67

Пока мы с Рио были заняты, Кэмерон и еще один (Семьдесят Седьмой) проскочили мимо. Сеффи приготовилась к драке и удивила меня отточенными движениями — похоже, она тайно занималась боевыми искусствами.

А вот Майло замер. Кэмерон схватил его, и слова, которые он выплюнул, сожгли остатки моей выдержки.

— Ты будешь первым. Представляю его рожу, когда мы принесем ваши трупы.

Схватив противника за голову, я одним резким движением свернула ему шею. Тот, что лежал на земле, попытался подняться, но я ударила его ногой в лицо, не заботясь о том, выживет ли он.

Я обернулась к Майло, потеряв несколько драгоценных секунд, и внутри всё заледенело. Даже мой демон застыл в ужасе, глядя на то, как Кэмерон использует магию.

Ледяной клинок сформировался в его руке. Прежде чем Майло успел вырваться, а я — добежать, Кэмерон вонзил его прямо Майло в ребра.

— Нет! — Крик вырвался из самых легких, когда я начала трансформацию. Когтем я полоснула по легинсам, освобождая кинжал, вшитый в кожу. Рука сжала привычную рукоять.

— Anima Sola, — прошептала я. «Ловушка для душ». Взмах и клинок полетел к цели. Он вошел прямо в шею Кэмерона. Магия заставила лезвие светиться, запирая душу в умирающем теле. Если я права и он — убийца, его душа отправится прямиком в Тартар.

Я бросилась к падающему Майло. Демоническая скорость позволила мне преодолеть расстояние в мгновение ока. Одной рукой я подхватила его, другой — отозвала нож. Кинжал вырвался из шеи Кэмерона с фонтаном крови и захлебывающимся хрипом. Не теряя ни секунды, я снова метнула его в парня, дравшегося с Сеффи, перебив ему позвоночник.

Майло пошатнулся. Его руки вцепились в ледяной осколок в груди, алая кровь заливала футболку.

— Не вынимай его! — приказала я. Сердце колотилось в горле. Меня трясло от ужаса, что он умрет. — Мы всё исправим, — пообещала я, опускаясь вместе с ним на землю, когда силы начали покидать его.

Не глядя, я снова призвала кинжал и покончила с третьим и четвертым нападавшими. Всё мое внимание было на Майло. Нам нужно убираться. Ему нужна помощь врача. Магия, удерживавшая лед, развеялась, осколок исчез, оставив открытую рану, из которой хлынула кровь. Его глаза были полны паники, дыхание сбилось, он цеплялся за меня.

— Всё будет хорошо, — повторяла я снова и снова. Расправив крылья, я уже всё решила. — Держись крепче.

Я подхватила его на руки. Он был ненамного крупнее меня, и сил у меня хватало, но лететь с пассажиром — задача не из легких. У нас не было времени. Полет — его единственный шанс.

Собравшись, я рванула вверх. Деревья росли слишком густо, чтобы полностью раскрыть крылья, но я набрала скорость при взлете, и мы продрались сквозь верхние ветки. Кожа на крыльях горела от ударов веток, тело инстинктивно хотело сжаться, но мне было плевать. Я исцелюсь. Главное — Майло.

Кровь хлестала из раны, обжигая мой живот, к которому он был прижат.

— Всё будет хорошо, — шептала я ему на ухо. Скорее себе, чем ему.

Его сердце билось тяжело, замедляющийся ритм пульсировал у меня в ушах, заставляя лететь еще быстрее. Дыхание стало хриплым — легкие заполняла кровь. Мои собственные легкие словно сдавило, я не могла вдохнуть полной грудью. Перед глазами всё плыло от слез.

Он не может умереть. Я не позволю.

Я приземлилась у здания стражи и закричала. Во дворе было пусто — слишком поздно. Мне не хотелось отпускать Майло, но пришлось разомкнуть его руки на моей шее и уложить его на ступени, чтобы забарабанить в дверь.

Я вытерла слезы, лишь размазав его кровь по лицу.

— Гаррик! Доминик! Помогите! Быстрее, черт вас дери! — орала я во всё горло.

Майло застонал. Я присела рядом — крови было слишком много. Я не знала, задел ли нож жизненно важные органы. Рана была слева, у основания ребер — если удар пошел вправо, он попал прямо в сердце. Я прижала рану рукой.

— Помогите! — закричала я снова, колотя кулаком в дверь.

Майло коснулся моей обнаженной руки — моя кофта превратилась в клочья, когда крылья прорезали ткань. Я заглянула в его глаза: там был ужас, но сквозь него проглядывало смирение.

— Борись, — потребовала я. — Тебе нельзя умирать.

Но его рука соскользнула, голова откинулась назад, и он потерял сознание.

Глава 28. Уайатт

— Ладно, теперь я понимаю, что она в тебе нашла. У демонов весьма любопытное «хозяйство». Спорю, эта расширенная головка ощущается почти так же хорошо, как мой металл.

Так я обозначил свое присутствие в комнате начальника стражи, с которым встречается моя девушка.

Да, я считаю её своей девушкой.

Мы не обсуждали «ярлыки», но ей придется привыкнуть. Теперь она моя. И Майло тоже. И, судя по всему, этого парня — тоже. Я не лгал ей: я принимаю нашу маленькую полиаморную семью, но мне нужно было лично прощупать почву и понять, достоин ли этот хер её или нет.

Моя девочка не заслуживает того, чтобы какой-то придурок разбил ей сердце.

— Какого хера… — он вздрогнул. — Нет, какого хера ты делаешь в моей комнате?

— Нам нужно поговорить, — ответил я так, будто это было очевидно. Выйдя из теней, я пересек комнату и уселся на небольшой диванчик. Понятное дело, обстановка здесь куда шикарнее, чем в нашей конуре.

Первым делом я заприметил кровать размера «king-size». При всей моей любви обниматься с партнерами, односпальные кровати в наших комнатах были, мягко говоря, тесноваты.

— И ты счел уместным вломиться ко мне? Мне напомнить тебе, кто ты такой и кто я? — Его рычание было даже милым. Это наш первый нормальный разговор, а ведь мы делим одну женщину.

— Думаю, мы уже прошли тот этап, когда ты был страшным охранником, а я — всего лишь твоим заключенным.

— Ближе к делу, Тридцать Девятый, — бросил он, поправляя полотенце на бедрах.

— Во-первых, мы можем называть друг друга по именам. Меня зовут Уайатт.

— Я знаю.

— Вот и используй его, Гаррик.

Он вскинул брови, и в его мшисто-зеленых глазах заштормило. Я окинул его взглядом — медленнее и внимательнее, чем когда он только вошел. Рельефный пресс, отличные грудные мышцы и весьма внушительное достоинство. К тому же, весь этот образ «мрачного и загадочного парня» ему очень шел.

— Перестань на меня так пялиться, — прорычал он. — Скажу только раз: то, что мы спим с одной женщиной, не значит, что я хочу трахаться еще и с тобой.

Я закатил глаза.

— То,