Великолепие смерти - Рея Рейнуотер Страница 65

— Грим… — выдохнула я, но он оборвал меня очередным головокружительным поцелуем.

— У меня не хватит терпения ждать до вечера, — хрипло сказал он мне в кожу, его голос был низким рокотом, пронзившим меня насквозь.

Одежда стала скорее помехой, чем необходимостью. Его руки скользнули под мою футболку, жадные и уверенные, в то время как мои отчаянно сжимали его футболку.

Где-то между поцелуями, от которых кружилась голова, и касаниями его зубов к моему горлу, мы умудрились добраться до дивана. Он опустился, увлекая меня за собой — хаотичное переплетение конечностей и задыхающегося смеха. Мир сузился до жара его рук, до неотложности наших тел.

Ничто другое не имело значения. Ни судьба. Ни проклятия. Ни завтра.

Только сейчас. Только он.

Остальное — благословенно, милосердно — исчезло.

Глава тридцать вторая

Я пыталась игнорировать сердитые голоса, доносящиеся из его кабинета, говоря себе, что не следует совать нос в чужие дела. Но каждый раз, когда я пыталась вернуться к своей корзине, пальцы отказывались слушаться. Количество оставшихся рядов не уменьшалось.

Затем голос Фео разнесся громче, прорезая дом, как отточенное лезвие. Удерживая корзину возле колен, я на цыпочках прокралась по коридору, избегая тех половиц, которые могли бы выдать меня.

— Тебе был дан выбор…

— Это был не выбор! — голос Грима повысился. — Никогда им не был. И даже если бы был, я принял решение много лет назад.

Я резко вдохнула, готовая к тому, что меня обнаружат, но нарастающее напряжение отвлекло их от моего присутствия. Грим стоял спиной к двери, Феодору не было видно сквозь узкую щель, но ее браслеты звенели при каждом движении рук, пока она спорила со Смертью.

— Ты забываешь о свободе воли. Неужели ты правда думаешь, что знаешь ее сердце лучше, чем она сама? Потому что нить, которая была тебе дарована, теперь увяла. Пропала. Ее больше нет, навсегда. Как ты мог быть таким глупцом?

Силуэт Грима возвышался, как гора, его ярость собиралась темными тучами, изливая гнев, как гром, катящийся с холмов.

— Я сам сделал этот выбор, — сказал он, каждое слово было напряженным, словно физически причиняло ему боль. Его руки были скрещены на груди, но даже это не могло защитить его. — Я познал любовь, и даже одно мимолетное мгновение с ней стоит больше миллиона жизней, прожитых без нее.

Воздух вышибло из моих легких.

Фео цокнула языком, указывая на странный молочно-белый глобус перед собой. Тот самый, который всегда приковывал мое внимание. Жнец заворчал, издав резкий звук, потягиваясь на паркетном полу. Ее глаза метнулись к двери, когда я спряталась из виду, прижимаясь спиной к стене.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Смерть. Ради нее и ради тебя… — прошептала она, в ее тоне сквозило поражение.

Метнувшись обратно в гостиную, я порылась в стопке тетрадей на журнальном столике, продолжая с того места, где остановилась.

Мои пальцы дрожали, пока я выписывала одни и те же петлистые буквы снова и снова, прокручивая в голове их разговор. Смерть сделал какой-то выбор; тот, из-за которого Судьба злилась. И я была совершенно уверена, что он касался проклятия… и меня.

На следующее утро я проснулась одна. В его постели. Сложенная записка лежала на подушке рядом со мной.

Астория,

Надеюсь, ты хорошо спала. У меня были дела, вернусь к ужину, обещаю. Завтра поедем за Джентри. Дай Жнецу лакомство от меня, хорошо?

Я люблю тебя,

Г.

Кривая улыбка тронула мое лицо, когда я убрала спутанные пряди со лба, представляя, как он осторожно выбирался из постели, стараясь не разбудить меня. Его торопливый почерк в записке заставил мою улыбку стать шире. Несмотря на спешку, было ясно, что он не может дождаться возвращения домой.

Это была мелочь, но от нее сжималось сердце.

После завтрака я села за стол, готовая взяться за проект, который Грим насмешливо назвал моим «трудом жизни». Корзине не хватало еще двух рядов. Всего двух.

Корзина будет готова к тому моменту, когда Грим войдет в дверь к ужину. Я уже попросила Дом подготовить ингредиенты для нашей трапезы. Давненько я не готовила ничего с нуля, и мне не терпелось сделать что-то без магии или хитростей.

Я принялась за работу, руки двигались рефлекторно. Движения, хоть и медленные поначалу, становились легче, плавнее. Мне не нужно было думать о шагах, пальцы просто знали. И пока я работала, я наблюдала, как корзина обретает форму, понемногу с каждым проходом.

Час спустя я держала в руках свое готовое творение. Дом отреагировал своим обычным способом — свет одобрительно замигал, когда я поставила свой законченный шедевр на стол.

Заметит ли Грим? Он подбадривал меня всю неделю, читая, пока я плела, роняя тихие слова ободрения, его присутствие всегда было на заднем плане. Но прежде чем я успела задержаться на своей маленькой победе, громкий грохот из коридора заставил меня вздрогнуть. Жнец.

Я застонала, понимая, что монстр снова исчез. Вчера я поймала его с туфлями Грима.

— Жнец! — закричала я, шагая по коридору. Пес вылетел из кабинета Грима на полной скорости, пронесся мимо меня и едва не сбил с ног.

Толкнув дверь, я безмолвно молилась, чтобы грохот был хуже, чем на самом деле — особенно учитывая, сколько бесценных артефактов Грим хранил на своих полках.

Мой взгляд обвел комнату. Стакан с водой опрокинулся рядом со столом, его содержимое капало на паркет. Схватив полотенце, я вытерла лужу, отодвигая упавший глобус, чтобы добраться до нее.

— Тьфу, Жнец. У тебя есть вода в миске, маленький ты проказник, — пробормотала я.

И тут я заметила это… мерцание на полу. Узоры из ромбов и света рассыпались по дереву, извиваясь и двигаясь, словно живые. Я подняла глаза и нашла источник: упавший глобус. Он был странным, и как часто я ни думала о нем, я никогда о нем не спрашивала.

Стоя над ним сейчас, я смотрела, как дымчатое стекло, казалось, дышит, отражение было беспокойным и манящим. Невидимая сила потянула меня, побуждая руку двинуться вперед, пока ладонь не коснулась прохладной поверхности. Покалывание пронзило меня, статическое электричество поцеловало каждый нерв.

А затем дым внутри сферы сдвинулся, рассеиваясь в движущиеся картинки, которые играли на стекле.

Я опустилась на колени, осторожно поворачивая его в руках, ища хоть какую-то подсказку о том, что это такое. Изображения прояснились: узкая дорога, зажатая между густой